| Случай на шахте / Сидели, пили вразнобой / мадеру, старку, зверобой, - / и вдруг нас всех зовут в забой до одного. / У нас стахановец-гагановец- / загладовец - и надо ведь, / чтоб завалило именно его! / Он в прошлом младший офицер, / его нам ставили в пример, / он был, как юный пионер, - всегда готов! / И вот он прямо с корабля / пришел стране давать угля, / а вот сегодня наломал, как видно, дров. / Спустились в штрек, и бывший зек, / большого риска человек, / сказал: «Беда для нас для всех, для всех одна... / Вот раскопаем - он опять / начнёт три нормы выполнять, / начнёт стране угля давать - и нам хана! / Так чтобы, братцы, не стараться! / Мы поработаем с прохладцей, - / один - за всех, и все - за одного!..» / Служил он в Таллине при Сталине, / теперь лежит заваленный, / нам жаль - по-человечески - его. |
| У нее / У нее все свое - и белье, и жилье, / ну а я - ангажирую угол у тети. / На нее - все свободное время мое, / на нее я гляжу из окна, что напротив. / У нее каждый вечер не гаснет окно, / и вчера мне лифтер рассказал за полбанки: / у нее - два знакомых артиста кино / и один популярный артист из Таганки. / И пока у меня в ихнем ЖЭКе рука, / про нее я узнал очень много нюансов: / у нее старший брат - футболист «Спартака», / а отец - референт в министерстве финансов. / Я скажу, что всегда на футболы хожу, / на «Спартак», - и слова восхищенья о брате; / я скажу, что с министром финансов дружу, / и что сам как любитель играю во МХАТе... / У нее - у нее на окошке герань, / у нее - у нее занавески в разводах. / У меня - у меня на окне ни хера, / только пыль, только толстая пыль на комодах. / Ничего, я куплю лотерейный билет, / и тогда мне останется ждать так недолго. / И хотя справедливости в мире как нет, / по нему обязательно выиграю «Волгу». |
| Письмо на «Юность» / Здравствуй, «Юность», это я, / Аня Чепурная. / Я - ровесница твоя, / то есть молодая. / То есть мама говорит, / внука не желая: / рано больно, дескать, стыд, - / чтобы не жила я. / Моя мама - инвалид, / получила травму, / и теперь благоволит / больше к божью храму. / Любит лазить по хорам, / Лаять тоже стала, / Но она в науки храм / Тоже б забегала... / Не бросай читать письмо, / «Юность» дорогая! / Врач мамашу, если б смог, - / Излечил от лая. / А отца радикулит / гнет горизонтально. / Он - военный инвалид, / так что все нормально. / Вас дедуля свято чтит, / говорит пространно: / «Всё от Бога, - говорит, - / или от экрана». / Ты подумала - де, вот - / встанет спозаранка / и строчит, строчит и шлет / письма, хулиганка! / Нет, я правда - в первый раз, / о себе и Мите... / Слезы льются - будет грязь, / но письмо дочтите! / Я ж живая, вот - реву, / Вам-то всё повтор, но / Я же грежу наяву: / Как дойдёт письмо в Москву - / Станет мне просторно. / Не бросай меня одну / и откликнись, «Юность»! / Мне - хоть щас на глубину. / Ну куда я денусь, ну? / Ну, куда я сунусь?.. / Нет, я лучше - от и до, / что и как случилось. / Здесь гадючее гнездо, / «Юность», получилось. / Защити (тогда мы их! - / Живо шею свертим) / Нас, двоих друзей твоих, / А не то тут смерть им. / Митя - это, как сказать? - / это я с которым... / В общем, стала я гулять / с Митей-комбайнером. / Жар валил от наших тел / (образно, конечно). / Он по-честному хотел, - / Это я (он аж вспотел!), - / я была беспечна. / Это было жарким днем, / посреди ухаба... / «Юность», мы с тобой поймем, / ты же тоже баба! / Да и хоть бы между льдин - / Всё равно б случилось: / Я - шатенка, он - блондин, / Я одна - и он один. / Я же с ним училась! / Зря мы это с Митей, зря! / Но ведь кровь-то бродит... / Как - не помню, - три хмыря, / Словно три богатыря, / Колька верховодит. / Защитили наготу / и прикрылись наспех. / А уж те орут: «Ату!» - / поднимают на смех. / Смех - забава для парней, / страшное оружье! / Ну, а здесь - еще страшней, / если до замужья. / Наготу преодолев, / срам прикрыв рукою, / Митя был как прямо лев. / Колька ржет, зовет за хлев, / словно с бэ, со мною. / Дальше - больше: он закрыл / Митину одежду, / Двух дружков своих пустил - / и созвал сто сорок рыл / с деревень и между... / Вот люблю ли я его? - / передай три слова. / (И не бойся ничего: / заживет - и снова...) / Слова, надо же вот, а! / Или знак хотя бы! / В общем, ниже живота... / Догадайся живо! Так / Мы же обе - бабы! / Нет! Боюсь, что не поймешь. / Но - я истый друг вам: / Ты конвертик надорвёшь, / левый угол отогнешь - / там уже по буквам. |
| У тебя глаза как нож / У тебя глаза - как нож: / если прямо ты взглянёшь, / я забываю, кто я есть и где мой дом; / если ж косо ты взглянёшь - / как по сердцу полоснешь / ты холодным острым серым тесаком! / Я здоров - к чему скрывать? - / я пятаки могу ломать, / а недавно головой быка убил... / Но с тобой жизнь коротать - / не подковы разгибать, / а прибить тебя - морально нету сил. / Вспомни, был ли хоть разок, / чтоб я из дому убёг? / Ну когда же надоест тебе гулять? / С гаражу я прихожу, / язык за спину заложу / и бежу тебя по городу шукать! / Я все ноги исходил, / велосипед себе купил, / чтоб в страданьях облегчения была... / Налетел на самосвал, / к Склифосовскому попал, - / навестить меня ты даже не пришла. / И хирург, седой старик, / весь обмяк и как-то сник, - / он шесть суток мою рану зашивал... / А как кончился наркоз, / стало больно мне до слез: / для кого ж я своей жизнью рисковал? / Ты не радуйся, змея: / скоро выпишут меня, - / отомщу тебе тогда без всяких схем! / Я те точно говорю: / востро бритву навострю - / и обрею тебя наголо совсем! |
| Маскарад / Сегодня в нашей комплексной бригаде / прошел слушок о бале-маскараде. / Раздали маски кроликов, / слонов и алкоголиков, / назначили всё это в зоосаде. / «Зачем идти при полном при параде, / скажи мне, моя радость, Христа-ради!» - / Она мне: «Одевайся, / мол, я тебя стесняюся, / не то, мол, как всегда, пойдёшь ты сзади. / Я платье, - говорит, - взяла у Нади, / я буду нынче, как Марина Влади, / и проведу, хоть тресну я, / часы свои воскресные / хоть с пьяной твоей мордой, но в наряде!» / Зачем же я себя утюжил-гладил? / Меня поймали тут же, в зоосаде, - / ведь массовик наш Колька / дал мне маску алкоголика, / и на троих зазвали меня дяди. / Я снова очутился в зоосаде. / Глядь - две жены, ну - две Марины Влади! / Одетые животными, / с двумя же бегемотами... / Я тоже озверел, и стал в засаде. / Наутро дали премию в бригаде, / сказав мне, что на бале-маскараде / я будто бы не только / сыграл им алкаголика, / но был у бегемотов я в ограде... |
| Диалог у телевизора / - Ой, Вань, смотри, какие клоуны: / рот - хочь завязочки пришей! / Ой, до чего, Вань, размалеваны, / а голос - как у алкашей! / А тот похож - нет, правда, Вань, - / на шурина - такая ж пьянь. / Ну нет, ты глянь, нет-нет, ты глянь, / я вправду, Вань! / - Послушай, Зин: не трогай шурина, - / какой ни есть, а он родня! / Сама намазана, прокурена, - / гляди, дождешься у меня! / А чем болтать, взяла бы, Зин, / в антракт сгоняла б в магазин... / Что, не пойдешь? Ну, я один. / Подвинься, Зин! / - Ой, Вань, смотри, какие карлики; / в джерси одеты, не в шевьёт! / На нашей пятой швейной фабрике / такое вряд ли кто пошьет. / А у тебя, ей-богу, Вань, / ну все друзья - такая рвань, / и пьют всегда в такую рань / такую дрянь! / - Мои друзья - хоть не в болонии, / зато не тащат из семьи! / А гадость пьют из экономии, / хоть поутру, да на свои. / А у тебя самой-то, Зин, / приятель был с завода шин, / так он вобще хлебал бензин, - / ты вспомни, Зин!.. / - Ой, Вань, гляди-кось - попугайчики! / Нет, я, ей-богу, закричу!.. / А это кто, в короткой маечке? / Я, Вань, такую же хочу. / В конце квартала, правда, Вань, / ты мне такую же сваргань... / Ну что «отстань», всегда «отстань», - / обидно, Вань! / - Уж ты бы лучше помолчала бы: / накрылась премия в квартал! / Кто мне писал на службу жалобы? / Не ты? Да я же их читал! / К тому же, эту майку, Зин, / тебе напяль - позор один, / тебе ж шитья пойдет аршин. / Где деньги, Зин? / - Ой, Вань, умру от акробатиков! / Смотри, как вертится, нахал... / Завцеха наш, товарищ Сатиков, / недавно в клубе так скакал. / А ты придешь домой, Иван, / поешь - и сразу на диван. / Или орешь, когда не пьян. / Ты что, Иван? / - Ты, Зин, на грубость нарываешься, / всё, Зин, обидеть норовишь! / Тут за день так накувыркаешься, / придешь домой - там ты сидишь. / Ну, и меня, конечно, Зин, / сейчас же тянет в магазин, / а там друзья, - ведь я же, Зин, / не пью один!.. / ...Ого, однако же, - гимнасточки! / Гляди-ка: ноги на винтах. / У нас в кафе молочном, в «Ласточке», / официантка может так... / А у тебя подруги, Зин, / всё вяжут шапочки для зим, / от ихних скучных образин / дуреешь, Зин! / - Как, Вань, а Лилька Федосеева, / кассирша из ЦПКиО? / Ты к ней всё лез на новоселии; / она - так очень ничего! / А чем ругаться, лучше, Вань, / поедем в отпуск в Еревань... / Ну что «отстань», опять «отстань»... / Обидно, Вань! |
| Письмо на Сельхозвыставку / Здравствуй, Коля, милый мой, муж мой ненаглядный! / Во первых строках письма шлю тебе привет. / Вот приедешь ты, боюсь, занятой, нарядный, / не заглянешь и домой - сразу в сельсовет. / Как уехал ты, я - в крик. Бабы прибежали: / «Ох, разлуку, - говорят, - ей не перенесть!..» / Так скучала за тобой, что меня держали, - / хоть причины не скучать очень даже есть. / Тут вот Пашка приходил, кум твой окаянный. / Еле-еле не далась - даже счас дрожу! / Он три дня уж, почитай, ходит злой и пьяный, - / перед тем, как приставать, пьет для куражу. / Ты, болтают, получил премию большую, / будто Борька, наш бугай, первый чемпион! / К злыдню этому, быку, я тебя ревную / и люблю тебя сильней, нежели чем он. / Ты приснился мне больной, пьяный и угрюмый; / если думаешь чего - так не мучь себя: / с агрономом я прошлась, только ты не думай, - / говорили мы весь час только про тебя. / Я-то ладно, а вот ты - страшно за тебя-то! / Тут недавно приезжал очень важный чин, / так в столице, говорит, всякие развраты, / да и женщин, говорит, больше, чем мужчин. / Ты уж, Коля, там не пей, потерпи до дома; / дома можешь хоть чего, можешь хоть - в запой. / Мне не надо никого, даже агронома, / хоть культурный человек, не сравню с тобой. / Наш амбар в дожди течет - прохудился, верно. / Без тебя невмоготу, - кто создаст уют? / Хоть какой, но приезжай, жду тебя безмерно!.. / Если можешь, напиши, что там продают. |
| Ответ с Сельхозвыставки / Не пиши мне про любовь - не поверю я. / Мне вот тут уже дела твои прошлые!.. / Слушай лучше: тут с лавсаном материя, - / если хочешь, я куплю, вещь хорошая. / Водки я пока не пью, ну ни стопочки! / Экономлю и не ем даже супу я, / потому что я куплю тебе кофточку, / потому что я люблю тебя, глупая! / Был в балете: мужики девок лапают. / Девки все, как на подбор, в белых тапочках. / Вот пишу, а слёзы душат и капают, - / не давай себя хватать, моя лапочка! / Наш бугай - один из первых на выставке, / а сперва кричали, будто бракованный! / Но очухались, и вот дали приз-таки, - / весь в медалях он лежит, запакованный. / Председателю скажи: пусть избу мою / кроет нынче же, и пусть травку выкосит, / а не то я телок крыть не подумаю. / Рекордсмена портить мне? На-кось, выкуси! / Пусть починят наш амбар, ведь не гнить зерну! / Будет Пашка приставать - с ним, как с предателем... / С агрономом не гуляй, ноги выдерну! / Можешь раза два пройтись с председателем. / До свидания! Я - в ГУМ, за покупками / (это - вроде наш лабаз, но со стеклами). / Ты мне можешь надоесть с полушубками, / в сером платьице с узорами блеклыми! / P.S. / Тут стоит культурный парк по-над речкою. / В нем гуляю и плюю только в урны я. / Но ты, конечно, не поймешь, там, за печкою, / потому ты - темнота некультурная. |
| Мы бдительны / Мы бдительны - мы тайн не разболтаем, / они - в надежных жилистых руках. / К тому же, этих тайн мы знать не знаем, / мы умникам секреты доверяем, / а мы, даст бог, походим в дураках. / Успехи взвесить - нету разновесов, / успехи есть, а разновесов нет. / Они весомы и крутых замесов, / а мы стоим на страже интересов, / границ, успехов, мира и планет. / Вчера отметив запуск агрегата, / сегодня мы героев похмелим. / Еще возьмем по полкило на брата, / свой интерес мы побоку, ребята, - / на кой нам свой, и что нам делать с ним? / Мы телевизоров понакупали, / в шесть по второй глядели про хоккей, / а в семь по всем Нью-Йорк передавали - / я не видал, ребенка мы купали. / Но там у них, наверное, о’кэй! / Хотя волнуюсь, в голове вопросы: / как негры там? Убрали ль урожай? / Как там в Ливане? Что там у Сомосы? / Ясер здоров ли? Каковы прогнозы? / Как с Картером? На месте ли Китай?.. / Какие ордена еще бывают? - / послал письмо в программу «Время» я. / Еще полно? Так что ж их не вручают? / Мои детишки просто обожают! / Когда вручают - плачет вся семья. |
| Письмо к другу / Ах, милый Ваня, я гуляю по Парижу, / и то, что слышу, и то, что вижу, / пишу в блокнотик, впечатлениям вдогонку. / Когда состарюсь - издам книжонку. / Про то, что, Ваня, мы с тобой в Париже / нужны, как в бане пассатижи. / Все эмигранты тут второго поколенья, - / от них сплошные недоразуменья. / Они все путают - и имя, и названья, / и ты бы, Ваня, у них был «Ванья». / А в общем, Ваня, мы с тобой в Париже / нужны, как в русской бане лыжи. / Я сам завел с француженкою шашни, / мои друзья теперь и Пьер, и Жан. / И вот плевал я с Эйфелевой башни / на головы беспечных парижан! / И знаешь, Ваня, мы с тобой в Париже / нужны, как в бане пассатижи. / Проникновенье наше по планете / особенно заметно вдалеке: / в общественном парижском туалете / есть надписи на русском языке... / А в общем, Ваня, мы с тобой в Париже / нужны, как в русской бане лыжи. |
| Сентиментальный боксер / Удар, удар, еще удар, / опять удар - и вот / Борис Будкеев (Краснодар) / проводит апперкот. / Вот он прижал меня в углу, / вот я едва ушел, / вот - апперкот, я - на полу, / и мне нехорошо... / И думал Будкеев, мне челюсть кроша: / «И жить хорошо, и жизнь хороша!» / При счете «семь» я всё лежу, / рыдают землячки... / Встаю, ныряю, ухожу, / и мне идут очки. / Неправда, будто бы к концу / я силы берегу, - / Бить человека по лицу / я просто не могу! / Но думал Будкеев, мне ребра круша: / «И жить хорошо, и жизнь хороша!» / В трибунах свист, в трибунах вой: / «Ату его, он трус!» / Будкеев лезет в ближний бой, / а я к канатам жмусь. / Но он пролез, - он сибиряк, / настырные они. / И я сказал ему: «Чудак, / устал ведь, отдохни!» / Но он не услышал, он думал, дыша, / что жить хорошо, и жизнь хороша! / А он все бьет, здоровый, черт, / ему бы - в МВД... / Ведь бокс - не драка, это спорт / отважных, и т. д.! / Вот он ударил - раз, два, три - / и сам лишился сил... / Мне руку поднял рефери, / которой я не бил. / И думал Будкеев, что жизнь хороша... / Кому - хороша, а кому - ни шиша. |
| Метатель молота / Я раззудил плечо - трибуны замерли, / молчанье в ожидании храня. / Эх, что мне мой соперник - Джонс ли, Крамер ли, - / рекорд уже в кармане у меня! / Заметано, заказано, заколото, - / мне кажется, я следом полечу. / Но мне нельзя, ведь я - метатель молота: / приказано метать - и я мечу. / Эх, жаль, что я мечу его в Италии, - / я б дома кинул молот без труда - / ужасно далеко, куда подалее, / и лучше - если б раз и навсегда. / Я был кузнец, ковал на наковальне я, / сжимал свой молот и всегда мечтал: / закинуть бы его куда подалее, / чтобы никто его не разыскал. / Я против восхищения повального, / но я надеюсь: года не пройдет - / я все же зашвырну в такую даль его, / что и судья с ищейкой не найдет. / А вот сейчас, как все и ожидали, я / опять его метнул, себе во вред, - / ужасно далеко, куда подалее. / Так в чем успеха моего секрет? / Вокруг меня корреспонденты бесятся. / «Мне помогли, - им отвечаю я, - / подняться по крутой спортивной лестнице / мой коллектив, мой тренер и - семья». |
| Утренняя гимнастика / Вдох глубокий, руки шире, / не спешите, три-четыре! / Бодрость духа, грация и пластика. / Общеукрепляющая, / утром отрезвляющая / (если жив пока еще) гимнастика! / Если вы в своей квартире, / лягте на пол, три-четыре! / Выполняйте правильно движения. / Прочь влияния извне, / привыкайте к новизне, / вдох глубокий до изне-можения. / Очень вырос в целом мире / гриппа вирус, три-четыре! / Ширится, растет заболевание. / Если хилый - сразу в гроб; / сохранить здоровье чтоб, / применяйте, люди, об-тирание. / Разговаривать не надо, - / приседайте до упада, / да не будьте мрачными и хмурыми! / Если очень вам неймется, / обтирайтесь чем придется, - / водными займитесь проце-дурами. / Если вы уже устали - / сели-встали, сели-встали. / Не страшны вам Арктика с Антарктикой! / Главный академик Йоффе / доказал: коньяк и кофе / вам заменит спортом профи-лактика. / Не страшны дурные вести: / мы в ответ бежим на месте, - / в выигрыше даже начинающий! / Красота: среди бегущих / первых нет и отстающих, / бег на месте - обще-примиряющий! |
| Про Жирафа / В желтой жаркой Африке, / в центральной ее части, / как-то вдруг вне графика / случилося несчастье. / Слон сказал, не разобрав: / - Да, видно, быть потопу!.. / В общем, так: один Жираф / влюбился в антилопу. / Тут поднялся галдеж и лай, / и только старый попугай / вдруг громко крикнул из ветвей: / - Жираф большой, ему видней! / - Что же, что рога у ней? - / кричал Жираф любовно. - / Нынче в нашей фауне / равны все поголовно! / Если вся моя родня / будет ей не рада - / не пеняйте на меня, - / я уйду из стада! / Тут поднялся галдеж и лай, / и только старый попугай / вдруг громко крикнул из ветвей: / - Жираф большой, ему видней! / Папе антилопьему / зачем такого сына? / Все равно - что в лоб ему, / что по лбу - все едино. / И Жирафов тесть брюзжит: / «Видали остолопа?!.» / И ушли к бизонам жить / с Жирафом антилопа. / Тут поднялся галдеж и лай, / и только старый попугай / вдруг громко крикнул из ветвей: / - Жираф большой, ему видней! / В желтой жаркой Африке / не видать идиллий: / льют Жираф с Жирафихой / слёзы крокодильи. / Только горю не помочь, / нет теперь закона, - / у Жирафов вышла дочь / замуж за бизона. / ...Пусть Жираф и был не прав, / но тут виновен не Жираф, / а тот, кто крикнул из ветвей: / - Жираф большой, ему видней! |
| Она была в Париже / Наверно, я погиб; глаза закрою - вижу, - / наверно, я погиб; робею, и потом, - / куда мне до нее, - она была в Париже, / и я вчера узнал: не только в нем одном. / Какие песни пел я ей про Север дальний! / Я думал: вот чуть-чуть - и будем мы на «ты». / Но я напрасно пел о полосе нейтральной, / ей глубоко плевать, какие там цветы. / Я спел тогда еще - я думал, это ближе - / про Юг и про того, кто раньше с нею был. / Но что ей до меня, - она была в Париже, / ей сам Марсель Марсо чего-то говорил. / Я бросил свой завод, хоть, в общем, был не вправе, / засел за словари на совесть и на страх. / Но что ей до того? Она уже в Варшаве, / мы снова говорим на разных языках. / Приедет, я скажу по-польски: «Проше, пани, / прими таким, как есть, не буду больше петь...» / Но что ей до меня, она уже в Иране. / Я понял: мне за ней, конечно, не успеть. / Она сегодня здесь, а завтра будет в Осле... / Да, я попал впросак, да, я попал в беду! / Кто раньше с нею был и тот, кто будет после, - / пусть пробуют они, я лучше пережду. |
| В трамвае / - Граждане! Зачем толкаетесь, / на скандал и ссору нарываетесь? / Сесть хотите? Дальняя дорога? / Я вам уступлю - ради Бога! / Граждане! И даже пьяные! / Все мы - пассажиры постоянные, / все живем, билеты отрываем, / все по жизни едем трамваем. / Тесно вам? И зря ругаетесь! / Почему вперед не продвигаетесь? / Каши с вами, видимо, не сваришь. / Никакой я вам не товарищ! / Ноги - к чёрту прокопытили, / вот уже дыра с кулак на кителе... / Разбудите этого мужчину, - / он во сне поет матерщину. / Граждане! Тут жизнь кончается! / Третий круг сойти не получается! / - С вас, товарищ, штраф, рассчитайтесь. / Нет? Тогда еще покатайтесь. |
| Две красивые машины / Без запретов и следов, / об асфальт сжигая шины, / из кошмара городов / рвутся за город машины: / и громоздкие, как танки, / «форды», «линкольны», «селены», / элегантные «мустанги», / «мерседесы», «ситроены»... / Будто знают: игра стоит свеч. / Это будет, как кровная месть городам. / Поскорей, только б свечи не сжечь, / карбюратор, и что у них есть еще там! / И не видно полотна - / лимузины, лимузины... / Среди них, как два пятна, / две красивые машины, / словно связанные тросом - / а где тонко, там и рвется, - / акселераторам, подсосам / больше дела не найдется. / Будто знают: игра стоит свеч. / Только б вырваться - выплатят все по счетам. / Ну, а может, он скажет ей речь / на клаксоне, иль что у них есть еще там?.. / Это скопище машин / на тебя таит обиду. / Светло-серый лимузин, / не теряй ее из виду! / Впереди, гляди, разъезд, - / больше риска, больше веры! / Опоздаешь!.. Так и есть, - / ты промедлил, светло-серый. / Они знали: игра стоит свеч, / а теперь - что ж сигналить рекламным щитам? / Впрочем, может - гора ему с плеч, / иль с капота, и что у них есть еще там? / Нет, развилка, как беда: / стрелки врозь - и вот не здесь ты. / Неужели никогда / не съезжаются разъезды? / Этот сходится, один... / И, врубив шестую скорость, / светло-серый лимузин / позабыл нажать на тормоз. / Что ж, съезжаться - пустые мечты, / или это - как кровная месть городам? / Покатились колеса, мосты / и сердца, или что у них есть еще там... |
| Песня автозавистника / Произошел необъяснимый катаклизм: / я шел домой по тихой улице своей, / а мне навстречу нагло пер капитализм, / звериный лик свой скрыв под маской «Жигулей». / Я по подземным переходам не пойду, / визг тормозов мне - как романс о трех рублях. / За то ль я гиб и мёр в семнадцатом году, / чтоб частный собственник форсил на «Жигулях»?! / Он мне не друг и не родственник, / он мне заклятый враг, - / очкастый частный собственник / в зеленых, серых, белых «Жигулях»! / Но ничего, я к старой тактике пришел, - / ушел в подполье, пусть ругают за прогул. / Сегодня ночью я три шины пропорол, / так полегчало - без снотворного уснул. / Капот открыть - куплю отбойный молоток, / электродрель на пробу, - крышу пропилить... / Не дам порочить наш советский городок, / где пиво варят под названьем «Жигули»! / Он мне не друг и не родственник, / он мне заклятый враг, - / очкастый частный собственник / в зеленых, серых, белых «Жигулях»! / Мне за мечты мои не будет ничего: / Я в психбольнице все права завоевал. / И я б их к стенке ставил через одного / И направлял на них груженый самосвал! / Мне мой товарищ по борьбе достал домкрат, / Вчера кардан мы с ним к магазину снесли, / Мы как ребеночка раздели тот "Фиат", / Загримированный под наши "Жигули". / Он мне не друг и не родственник, / он мне заклятый враг, - / очкастый частный собственник / в зеленых, серых, белых «Жигулях»! / С работы выгнали, живу я с «Жигулей». / Я ненавижу их до одури, до спазм! / Когда я рву клещами ручки от дверей, / я ощущаю трудовой энтузиазм. / Ответьте мне - кто проглядел, кто виноват, / что я живу в парах бензина и в пыли? / Что ездит капиталистический «фиат» - / скрывали ловко под названьем «Жигули». / Он мне не друг и не родственник, / он мне заклятый враг, - / очкастый частный собственник / в зеленых, серых, белых «Жигулях»! / Но вскоре я машину сделаю свою, / все части есть, а от владения - уволь. / Отполирую - и с разгона разобью / ее под окнами отеля «Метрополь»... / Нет, что-то екнуло, - ведь части-то свои! / Недосыпал, недоедал, пил только чай... / Все - еду, еду регистрировать в ГАИ!.. / Ах, черт, «Москвич» меня забрызгал, негодяй! / Он мне не друг и не родственник, / он мне заклятый враг, - / очкастый частный собственник / в зеленых, серых, белых «Москвичах»! |
| Мой сосед / Мой сосед объездил весь Союз. / Что-то ищет, а чего - не видно. / Я в дела чужие не суюсь, / но мне очень больно и обидно. / У него на окнах - плюш и шелк, / Клава его шастает в халате. / Я б в Москве с киркой уран нашел / при такой повышенной зарплате! / И сдается мне, что люди врут: / он нарочно ничего не ищет. / Для чего - ведь денежки идут, / ох, какие крупные деньжищи! / А вчера на кухне ихний сын / головой упал у нашей двери / и разбил нарочно мой графин. / Я - папаше счет в двойном размере. / Ему, значит, рупь, а мне - пятак? / Пусть теперь мне платит неустойку! / Я ведь не из зависти, я так - / ради справедливости, и только. / Ничего, я им создам уют, - / живо он квартиру обменяет. / У них денег - куры не клюют, / а у нас - на водку не хватает. |
| Перед поездкой за рубеж / Я вчера закончил ковку, / я два плана залудил, / и в загранкомандировку / от завода угодил. / Копоть, сажу смыл под душем, / съел холодного язя - / и инструкцию послушал, / что там можно, что - нельзя. / Там у них бывает лучше / бытово, / так чтоб я не отчебучил / не того. / Он мне дал прочесть брошюру - / как наказ, / чтоб не вздумал жить там сдуру, / как у нас. / Говорил со мной как с братом / про коварный зарубеж, / про поездку к демократам / в польский город Будапешт: / «Там у них уклад особый, / нам так сразу не понять. / Ты уж их, браток, попробуй / хоть немного уважать. / Будут с водкою дебаты - / отвечай: / нет, ребяты-демократы, / только чай! / От подарков их сурово / отвернись, / мол, у нас добра такого - / завались». / Он сказал: «Живя в комфорте, / экономь, но не дури. / Ты гляди, не выкинь фортель - / с сухомятки не помри! / В этом чешском Будапеште - / уж такие времена - / может, скажут: пейте-ешьте, - / ну а может - ни хрена». / Ох, я в Венгрии на рынок / похожу, / на немецких на румынок / погляжу! / (Демократки, уверяли / кореша, / не берут с советских граждан / ни гроша). / «Но буржуйская зараза / там, вишь, ходит по пятам. / Опасайся пуще сглаза / ты внебрачных связей там! / Там шпионки с крепким телом, / ты их - в дверь, они - в окно... / Говори, что с этим делом / мы покончили давно. / Могут действовать они / не прямиком: / шасть в купе - и притвориться / мужиком, / а сама наложит толу / под корсет... / Ты проверяй, какого полу / твой сосед!» / Тут давай его пытать я: / «Опасаюсь, маху дам. / Как проверить? Лезть под платье - / так получишь по мордам...» / Но инструктор - парень дока, / деловой, попробуй срежь! / И опять пошла морока / про коварный зарубеж. / Популярно объясняю / для невежд: / я к болгарам уезжаю, / в Будапешт. / «Если темы там возникнут - / сразу снять! / Бить не нужно, а не вникнут - / разъяснять». / Я ж по-ихнему ни слова, / ни в дугу и ни в тую. / Молот мне - так я любого / в своего перекую! / Но ведь я не агитатор, / я потомственный кузнец! / Я к полякам в Улан-Батор / не поеду, наконец!.. / Сплю с женой, а мне спится: / «Дусь, а, Дусь! / Может, я без заграницы / обойдусь? / Я ж не ихнего замеса, / я ж сбегу. / Я ж на ихнем - ни бельмеса, / ни гу-гу!» / Дуся дремлет, как ребенок, / накрутивши бигуди. / Отвечает мне спросонок: / «Знаешь, Коля, не зуди. / Что-т’ ты, Коля, больно робок, / я с тобою разведусь! / Двадцать лет живем бок о бок, / и всё время: «Дусь, а, Дусь...» / Обещал, забыл ты нечто - / ох, хорош! / Что клеенку с Бангладечта / привезешь. / Сбереги там пару рупий, / не бузи, / хоть чего, хоть черта в ступе / привези!» / Я уснул, обняв супругу, / Дусю нежную мою, / снилось мне, что я кольчугу, / щит и меч себе кую. / Там у них другие мерки, / не зевай, - съедят живьем! / И всё снились мне венгерки / с бородами и ружьем... / Снились дусины клеенки / цвета беж, / и нахальные шпиёнки / в Бангладеш... / Поживу я, воля божья, / у румын - / говорят, они с Поволжья, / как и мы... / Вот же женские замашки: / провожала - стала петь, / отутюжила рубашки - / любо-дорого смотреть. / До свиданья, цех кузнечный, / аж до гвоздика родной! / До свиданья, план мой встречный, / перевыполненный мной! / Пили мы - мне спирт в аорту / проникал. / Я весь путь к аэропорту / проикал. / К трапу я - а сзади в спину, / будто лай: / «На кого ж ты нас покинул, / Николай!..» |
| Товарищи ученые!.. / Товарищи ученые, доценты с кандидатами, / замучились вы с иксами, запутались в нулях. / Сидите, разлагаете молекулы на атомы, / забыв, что разлагается картофель на полях. / Из гнили да из плесени бальзам извлечь пытаетесь / и корни извлекаете по десять раз на дню. / Ох, вы там добалуетесь, ох, вы доизвлекаетесь, / пока сгниет от плесени картофель на корню! / Так вот: автобусом до Сходни доезжаем, / а там - рысцой, и не стонать! / Небось, картошку все мы уважаем, / когда с сольцой ее намять. / Вы можете прославиться почти на всю Европу, коль / лопатами проявите здесь свой патриотизм. / А то вы всем кагалом там набросились на опухоль, / собак ножами режете, а это - бандитизм. / Товарищи ученые! Кончайте поножовщину, / бросайте ваши опыты, гидрит и ангидрит! / Садитесь-ка в автобусы, валяйте к нам в Тамбовщину, / а гамма-излучение денек повременит. / Так вот: полуторкой к Тамбову подъезжаем, / а там - рысцой, и не стонать! / Небось, картошку все мы уважаем, / когда с сольцой ее намять. / К нам можно даже семьями, с друзьями и знакомыми, / мы славно здесь разместимся, и скажете потом, / что бог, мол, с ними, с генами, бог с ними, хромосомами, / мы славно поработали и славно отдохнем! / Товарищи ученые, Эйнштейны драгоценные, / Ньютоны ненаглядные, любимые до слез! / Ведь лягут в землю общую остатки наши бренные, / земле ведь всё едино: апатиты и навоз. / Так вот: автобусом до Сходни доезжаем, / а там - рысцой, и не стонать! / Небось, картошку все мы уважаем, / когда с сольцой ее намять. / Так приезжайте, милые, рядами и колоннами. / Хотя вы все там химики, и нет на вас креста, / но вы ж ведь там задохнетесь за синхрофазотронами, / а здесь места отменные, воздушные места! / Товарищи ученые, не сомневайтесь, милые: / коль что у вас не сладится, ну, там, не тот эффект, - / мы мигом к вам заявимся с лопатами и вилами, / денечек покумекаем - и выправим дефект. / Так вот: автобусом к Тамбову подъезжаем, / а там - рысцой, и не стонать! / Небось, картошку все мы уважаем, / когда с сольцой ее намять. |
| Слухи / Сколько слухов наши уши поражает, / сколько сплетен разъедает, словно моль!.. / Вот, к примеру, / ходят слухи, будто все подорожает на два двадцать, / а особенно - поваренная соль. / И, словно мухи, тут и там / ходят слухи по домам, / а беззубые старухи / их разносят по умам. / - Ой, что деется! Вчера траншею рыли, / откопали две коньячные струи. / - Говорят, шпионы воду отравили самогоном, / ну а хлеб теперь - из рыбьей чешуи. / И, словно мухи, тут и там / ходят слухи по домам, / а беззубые старухи / их разносят по умам. / - Слушай, слышал - под землею город строят, / говорят, на случай ядерной войны. / - Вы слыхали, - скоро бани все закроют повсеместно / навсегда, и эти сведенья верны. / И, словно мухи, тут и там / ходят слухи по домам, / а беззубые старухи / их разносят по умам. / - Да, вы знаете, теперь всё отменяют, / отменили даже воинский парад. / - Говорят, что скоро всё позапрещают, в бога душу, / скоро всех к чертям собачьим запретят! / И, словно мухи, тут и там / ходят слухи по домам, / а беззубые старухи / их разносят по умам. / - А вы знаете, Мамыкина снимают, - / за разврат его, за пьянство, за дебош... / - Кстати, вашего соседа забирают, негодяя, / потому что он на Берию похож. / И, словно мухи, тут и там / ходят слухи по домам, / а беззубые старухи / их разносят по умам. / Закаленные во многих заварухах, / слухи ширятся, не ведая преград. / Ходят сплетни, что не будет больше слухов абсолютно, / ходят слухи, будто сплетни запретят. / И, словно мухи, тут и там / ходят слухи по домам, / а беззубые старухи / их разносят по умам. / И поют друг другу - шепотом ли, в крик ли, - / крик дурной всегда правдив в устах кликуш... / А к хорошим слухам люди не привыкли почему-то, / говорят, что это выдумки и чушь. / И, словно мухи, тут и там / ходят слухи по домам, / а беззубые старухи / их разносят по умам. |
| Мы в очереди первые стояли / А люди всё роптали и роптали, / а люди справедливости хотят: / - Мы в очереди первые стояли, / а те, кто сзади нас, - уже едят. / Им объяснили, чтобы не ругаться: / - Мы просим вас, уйдите, дорогие! / Те, кто едят, ведь это - иностранцы, / а вы, прошу прощенья, кто такие? / Но люди всё ворчали и ворчали, / наверно, справедливости хотят: / - Мы в очереди первые стояли, / а те, кто сзади нас, - уже едят. / Но снова объяснил администратор: / - Я вас прошу, уйдите, дорогие! / Те, кто едят, ведь это - делегаты, / а вы, прошу прощенья, кто такие? / А люди всё кричали и кричали, / а люди справедливости хотят: / - Мы в очереди первые стояли, / а те, кто сзади нас, - уже едят... |
| Спасибо, что живой / Подумаешь - с женой не очень ладно! / Подумаешь - неважно с головой! / Подумаешь - ограбили в парадном! / Скажи еще спасибо, что живой! / Ну что ж такого - мучает саркома? / Ну что ж такого - начался запой? / Ну что ж такого - выгнали из дома? / Скажи еще спасибо, что живой! / Плевать - партнер по покеру дал дуба! / Плевать - что снится ночью домовой! / Плевать - в «Софии» выбили два зуба! / Скажи еще спасибо, что живой! / Да ладно - ну, уснул вчера в опилках... / Да ладно - в челюсть врезали ногой... / Да ладно - потащили на носилках... / Скажи еще спасибо, что живой! / Нечего играть с судьбою в прятки, / Так давай, кривая, вывози. / В общем, всё нормально, всё в порядке, / Всё, как говорится, на мази. / Неважно, что не ты играл на скрипке. / Неважно, что ты бледный и худой. / Неважно, что побили по ошибке. / Скажи еще спасибо, что живой! / Да, правда: тот, кто хочет, тот и может! / Да, правда: сам виновен, бог со мной! / Да, правда... Но одно меня тревожит: / кому сказать спасибо, что живой?.. / Нечего играть с судьбою в прятки, / Так давай, кривая, вывози. / В общем, всё нормально, всё в порядке, / Всё, как говорится, на мази. |
| Жертва телевидения / Есть телевизор! Подайте трибуну, / так проору - разнесется на мили: / он не окно, - я в окно и не плюну, - / мне будто дверь в целый мир прорубили! / Всё на дому, самый полный обзор: / отдых в Крыму, ураган и Кобзон. / Фильм, часть седьмая, - тут можно поесть: / я не видал предыдущие шесть. / Врубаю первую - а там ныряют, / но это так себе; а с десяти - / «А ну-ка, девушки!» Что вытворяют! / И все в передничках! С ума сойти! / Я у экрана, мой дом - не квартира! / Я всею скорбью скорблю мировою, / грудью дышу я всем воздухом мира, / Никсона вижу с его госпожою. / Вот тебе раз: иностранный глава - / прямо глаз в глаз, к голове голова. / Чуть пододвинул ногой табурет - / и оказался с главой тет на тет. / Потом - ударники хлебопекарни / дают про выпечку до десяти, / и вот - любимая «А ну-ка, парни!» / Стреляют, прыгают, - с ума сойти! / Если не смотришь - то, коль не болван ты, / то уж, по крайности, богом прибитый. / Ты же не знаешь, что ищут таланты, / ты же не ведаешь, кто даровитый! / В восемь - футбол ССР - ФРГ; / с Мюллером я на короткой ноге! / Судорога, шок, а потом - интервью. / Ох, хорошо, что с Указу не пью! / Там кто-то выехал на конкурс в Варне, / а мне квартал всего туда идти. / А ну-ка, девушки! А ну-ка, парни! / Все лезут первые - с ума сойти! / Как убедить мне упрямую Настю? - / Настя желает в кино, как суббота, / Настя твердит, что проникся я страстью / к глупому ящику для идиота. / Да, я проникся: в квартиру зайду, / глядь - дома Никсон и Жорж Помпиду! / Вот хорошо: я бутылочку взял, / Жорж - посошок, Ричард, правда, не стал. / А дальше - весело, еще шикарней: / врубил четвертую - и на балкон. / «А ну-ка, девушки» «А ну-ка, парням» / вручают премию в О-О-ООН. / ...Ну, а потом, на закрытой на даче, / где, к сожаленью, навязчивый сервис, / я и в бреду всё смотрел передачи, / всё заступался за Анджелу Дэвис. / Слышу: «Не плачь, все в порядке в тайге, / выигран матч ССР - ФРГ, / сто негодяев захвачены в плен, / а Магомаев поет в КВН». / У нас действительность еще кошмарней: / два телевизора, - крути-верти! / «А ну-ка, девушки», «А ну-ка, парни», - / за них не боязно с ума сойти! |
| Шифманы / Запретили все цари всем царевичам - / строго-настрого - ходить по Гуревичам, / к Рабиновичам не сметь, также - к Шифманам... / Правда, Шифманы нужны лишь для рифмы нам. / В основном же речь идет за Гуревичей - / царский род ну так и прет к ихней девичьей: / там три дочки, три сестры, три красавицы, - / за царевичей цари опасаются. / И Гуревичи всю жизнь озабочены - / хоть живьем в гроба ложись из-за доченек! / Не устали бы про них песню петь бы мы - / но назвали всех троих дочек ведьмами. / И сожгли всех трех цари их умеючи, / и рыдали до зари все царевичи... / Не успел растаять дым от костров еще - / а царевичи пошли к Рабиновичам. / Там три дочки, три сестры, три красавицы. / И опять, опять цари опасаются. / Ну, а Шифманы смекнули - и Жмеринку / вмиг покинули, махнули в Америку! |
| Антисемит / Зачем мне считаться шпаной и бандитом? / Не лучше ль податься мне в антисемиты? / На их стороне хоть и нету законов, - / поддержка и энтузиазм миллионов. / Решил я - и значит, кому-то быть битым!.. / Но надо ж узнать, кто такие семиты. / А вдруг это очень приличные люди, / а вдруг из-за них мне чего-нибудь будет? / Но друг и учитель, алкаш в бакалее, / сказал, что семиты - простые евреи. / Да это ж такое везение, братцы! / Теперь я спокоен, чего мне бояться! / Я долго крепился: ведь благоговейно / всегда относился к Альберту Эйнштейну. / Народ мне простит, но спрошу я невольно, / куда отнести мне Абрама Линкольна?.. / Средь них - пострадавший от Сталина Каплер, / средь них - уважаемый мной Чарли Чаплин, / мой друг Рабинович и жертвы фашизма, / и даже - основоположник марксизма... / Но тот же алкаш мне сказал после дельца, / что пьют они кровь христианских младенцев; / и как-то в пивной мне ребята сказали, / что очень давно они бога распяли. / Им кровушки надо - они, по запарке, / замучили, гады, слона в зоопарке! / Украли, я знаю, они у народа / весь хлеб урожая минувшего года. / По Курской, Казанской железной дороге / построили дачи, живут там, как боги! / На всё я готов - на разбой и насилье, / и бью я жидов, и спасаю Россию! |
| Мишка Шифман / Мишка Шифман башковит, / у него - предвиденье. / «Что мы видим, - говорит, - / кроме телевиденья? / Смотришь конкурс в Сопоте / и глотаешь пыль, / а кого ни попадя / пускают в Израиль». / Мишка также сообщил / по дороге в Мневники: / «Голду Меир я словил / в радиоприемнике». / И такое рассказал, / до того красиво, - / я чуть было не попал / в лапы Тель-Авива! / Я сперва-то был не пьян, / возразил два раза я! / Говорю: «Моше Даян - / стерва одноглазая. / Агрессивный, бестия, / чисто фараон! / Ну, а где агрессия - / там мне - не резон». / Мишка тут же впал в экстаз / после литры выпитой, / говорит: «Они же нас / выгнали с Египета! / Оскорбления простить / не могу такого, - / я позор желаю смыть / с рождества Христова!» / Мишка взял меня за грудь: / «Мне нужна компания! / Мы ж с тобой не как-нибудь - / здравствуй-досвидания... / Побредем, паломники, / чувства придавив. / Хрена ли нам Мневники? / Едем в Тель-Авив!» / Я сказал: «Я вот он весь! / Ты же меня спас в порту! / Но одна загвоздка есть: / русский я по паспорту. / Только русские в родне, / прадед мой - Самарин... / Если кто и влез ко мне, / так и тот - татарин». / Мишку Шифмана не трожь, / с Мишкой - прочь сомнения! / У него - евреи сплошь / в каждом поколении. / Дед параличом разбит - / бывший врач-вредитель; / у меня ж - антисемит / на антисемите... / Мишка - врач, он вдруг затих: / в Израиле бездна их. / Гинекологов одних - / как собак нерезаных; / нет зубным врачам пути, - / слишком много просится. / Где ж на всех зубов найти? / Значит, безработица. / Мишка мой кричит: «К чертям! / Виза - или ванная! / Едем, Коля, море там / Израилеванное...» / Видя Мишкину тоску - / а он с тоски опасный, - / я еще хлебнул кваску / и сказал: «Согласный». / ...Хвост огромный в кабинет / из людей, пожалуй, ста. / Мишке там сказали «нет», / ну, а мне - «пожалуйста». / Он кричал: «Ошибка тут! / Это я еврей!» / А ему: «Не шибко тут, / выйди из дверей...» / Мишку мучает вопрос: / кто тут враг таинственный? / А ответ ужасно прост, / и ответ единственный. / Я в порядке, тьфу-тьфу-тьфу, - / Мишка пьет проклятую. / Говорит, что за графу / не пустили пятую... |
| Письмо китайским руководителям / В Пекине очень мрачная погода, / у нас тут на заводе - перекур. / Мы пишем вам с тамбовского завода, / любители опасных авантюр! / Ведь тем, что договор не подписали, / вы всем народам причинили боль / и, извращая факты, доказали, / что вам дороже генерал де Голль. / Нам каждый день насущный мил и дорог, / но если даже вспомнить старину, / так это ж вы изобретали порох / и строили Китайскую стену! / Мы понимаем: вас совсем не мало, / чтоб триста миллионов погубить. / Но мы уверены, что сам товарищ Мао, / ей-богу, даже очень хочет жить! / Когда вы рис водою запивали, / мы проявляли интернационализм. / Небось, когда вы русский хлеб жевали, / не говорили про оппортунизм! / Боитесь вы, что реваншисты в Бонне, / что Вашингтон - грозится перегнать... / Но сам Хрущев сказал еще в ООНе, / что мы покажем кузькину им мать! / Вам не нужны ни бомбы, ни снаряды, / не раздувайте вы войны пожар. / Мы нанесем им, если будет надо, / ответный термоядерный удар! / А если зуд - без дела не страдайте, / у вас еще достаточно делов: / давите мух, рождаемость снижайте, / уничтожайте ваших воробьев! / И не интересуйтесь нашим бытом, - / мы сами знаем, где у нас чего... / Так наш ЦК писал в письме открытом. / Мы одобряем линию его! |
| За покупками / Я - самый непьющий из всех мужиков, / во мне есть моральная сила, / и наша семья большинством голосов, / снабдив меня списком на восемь листов, / в столицу меня снарядила. / Чтобы я привез снохе / с ейным мужем по дохе, / чтобы брату с бабой - кофе растворимый, / двум невесткам - по ковру, / зятю - черную икру, / тестю - что-нибудь армянского розлива. / Я ранен, контужен, я малость боюсь / забыть, что кому по порядку; / я список вещей заучил наизусть, / а деньги зашил за подкладку. / Значит, брату - две дохи, / мужу сестрину - духи, / тесть сказал: «Давай бери, что попадется!» / Двум невесткам - по ковру, / зятю - заячью икру, / куму - водки литра два, пущай зальется... / Я тыкался в спины, блуждал по ногам, / шел грудью к плащам и рубахам... / Чтоб список вещей не достался врагам, / его проглотил я без страха. / Помню: шубу просит брат, / куму с бабой - все подряд, / тестю - водки ереванского розлива, / двум невесткам - взять махру, / зятю - заячью нору, / а сестре - плевать чего, но чтоб красиво! / Да что ж мне, пустым возвращаться назад?! / Но вот я набрел на товары... / «Какая валюта у вас?» - говорят. / «Не бойсь, - говорю, - не доллары!» / Растворимой мне махры, / зять подохнет без икры, / тестю, мол, даешь духи для опохмелки! / Двум невесткам - все равно, / сестре мужину - вино, / ну, а мне - вот это желтое в тарелке... / Не помню про фунты, про стерлинги слов, / сраженный ужасной загадкой... / Зачем я тогда проливал свою кровь, / зачем ел тот список на восемь листов, / зачем мне рубли за подкладкой? / ...Где-то надо взять доху, / зятю - кофе на меху, / тестю - хрен, а кум и пивом обойдется; / также взять коньяк в пуху, / растворимую сноху, / ну, а брат и шерри-бренди перебьется! |
| Рай чертей / Переворот в мозгах из края в край, / в пространстве масса трещин и смещений: / в аду решили черти строить рай, / как общество грядущих поколений. / Известный черт с фамилией Черток, / агент из рая, ночью, внеурочно / отстукал в Центр: «В аду черт знает что!» / Что именно, Черток не знает точно. / Еще ввернул тревожную строку / для шефа всех лазутчиков - Амура: / «За мной следят, сам Дьявол начеку, / и крайне ненадежна агентура». / Тем временем в аду сам Вельзевул / потребовал военного парада, / влез на трибуну, плакал и загнул: / «Рай, только рай - спасение для ада!» / Рыдали черти и визжали: «Да! / Мы рай в родной построим преисподней! / Даешь производительность труда! / Пять грешников на нос уже сегодня!» / «Ну что ж, вперед! А я вас поведу, - / закончил Дьявол. - С богом! Побежали!..» / И задрожали грешники в аду, / и ангелы в раю затрепетали. / И ангелы толпой пошли к Нему, / к Тому, Который видит все и знает. / А Он сказал, что Он плевал на тьму, / лишь заявил, что многих расстреляет, / что Дьявол - провокатор и кретин, / его возня и крики - все не ново, / что ангелы - ублюдки как один, / и что Черток давно перевербован! / «Не рай кругом, а форменный бедлам! / Спущусь на землю, - там хоть уважают. / Уйду от вас к людям ко всем чертям, - / пущай Меня вторично распинают!..» / И опустился. Кто Он? Где живет?.. / Но как-то раз узрели прихожане: / на паперти у церкви нищий пьет; / «Я - Бог! - кричит. - Даешь на пропитанье!» / Конец печален. Плачь, и стар, и млад! / Что перед этим всем сожженье Трои? / Давно уже в раю не рай, а ад. / Но рай чертей в аду зато построен. |
| Две системы / Мы все воспитаны в презренье к воровству, / ну, а еще - к употребленью алкоголя, / и в безразличьи к иностранному родству, / и в поклонении всесилию контроля. / Вот - география, / а вот - органика, / у них там - мафия, / у нас - пока никак. / У нас - балет, у нас - заводы и икра, / у нас - прелестные курорты и надои, / Аэрофлот, Толстой, арбузы, танкера, / и в бронзе отлитые разные герои. / Потом, позвольте-ка, / ведь там - побоище, / у них - эротика, / у нас - не то еще! / На миллионы, миллиарды киловатт / в душе людей поднялись наши настроенья, / и каждый, скажем, китобой или домкрат / дает нам прибыль всесоюзного значенья. / Про них мы выпишем: / больная психика. / У них же - хиппи же, / у нас - мерси пока! / Да что, товарищи, молчать про капитал, / который Маркс еще клеймил в известной книге! / У них - напалм, а тут - банкет, а тут - накал, / и незначительные личные интриги. / Там Джонни с Джимами / всенаплевающе / дымят машинами; / тут - нет пока еще. / Куда идем, чему завидуем подчас? / Свобода слова вся пропахла нафталином... / Я кончил. Всё. Когда я говорил «у нас» - / имел себя в виду, а я - завмагазином. / Не надо нам уже / всех тех, кто хаяли. / Я еду к бабушке. / Она - в Израиле. |
| Аппеляция / Передо мной любой факир - ну просто карлик, / Я их держу заместо мелких фраеров, - / Возьмите мне один билет до Монте-Карло - / Я потревожу ихних шулеров! / Не соблазнят меня ни ихние красотки, / А на рулетку - только б мне взглянуть, - / Их банкометы мине вылижут подметки, / А я на поезд - и в обратный путь. / Играть я буду и на красных и на черных, / И в Монте-Карло я облажу все углы, - / Останутся у них в домах игорных / Одни хваленые зеленые столы. / Я привезу с собою массу впечатлений: / Попью коктейли, послушаю джаз-банд, - / Я привезу с собою кучу ихних денег - / И всю валюту сдам в советский банк. / Я говорю про все про это без ухарства - / Шутить мне некогда: мне «вышка» на носу, - / Но пользу нашему родному государству / Наверняка я этим принесу! |
| Ох, да помогите... / Ох, да помогите, помогите, помогите / все долги мне заплатить: / Кому надо что отдать / И кому надо что простить! / Все мои товарищи пропали, разбежались - / вот такие пироги. / Только непричастные да честные остались, / да одни мои враги. / Ох да пропадайте, пропадайте, пропадайте, / сгиньте пропадом совсем! / ................................. / ................................. / Все мои товарищи пропали, разбежались - / вот такие пироги. / Только непричастные да честные остались, / да одни мои враги. / Ох, как полетели, да как окна запотели, - / даже хмель с меня слетел, / Да я раз десять пропотел / Да похмеляться не хотел! / Все мои товарищи пропали, разбежались - / вот такие пироги. / Только непричастные да честные остались, / да одни мои враги. |
| Черное золото / Не космос - метры грунта надо мной, / И в шахте не до праздничных процессий, / Но мы владеем тоже внеземной - / И самою земною из профессий. / Любой из нас - ну, чем не чародей? / Из преисподней наверх уголь мечем. / Мы топливо отнимем у чертей - / Свои котлы топить им будет нечем! / Взорвано, уложено, сколото / Черное надежное золото. / Да, сами мы, как дьяволы, в пыли. / Зато наш поезд не уйдет порожний. / Терзаем чрево матушки-Земли, / Но на земле теплее и надежней. / Вот вагонетки, душу веселя, / Проносятся, как в фильме о погонях. / И шуточку «Даешь стране угля!» / Мы чувствуем на собственных ладонях. / Взорвано, уложено, сколото / Черное надежное золото. / Да, мы бываем в крупном барыше, / Но роем глубже: голод - ненасытен. / Порой копаться в собственной душе / Мы забываем, роясь в антраците. / Воронками изрытые поля / Не позабудь и оглянись во гневе, / Но нас, благословенная Земля, / Прости за то, что роемся во чреве. / Взорвано, уложено, сколото / Черное надежное золото. / Вгрызаясь в глубь веков хоть на виток / (То взрыв, то лязг - такое безгитарье!), - / Вот череп вскрыл отбойный молоток, / Задев кору большого полушарья. / Не бойся заблудиться в темноте / И захлебнуться пылью - не один ты! / Вперед и вниз! Мы будем на щите - / Мы сами рыли эти лабиринты! / Взорвано, уложено, сколото / Черное надежное золото. |
| От скучных шабашей... / От скучных шабашей / Смертельно уставши, / Две ведьмы идут и беседу ведут: / «Ну что ты, брат-ведьма, / Пойтить посмотреть бы, / Как в городе наши живут! / Как все изменилось! / Уже развалилось / Подножие Лысой горы. / И молодцы вроде / Давно не заходят - / Остались одни упыри...» / Спросил у них леший: / «Вы камо грядеши?» / «Намылились в город - у нас ведь тоска!..» / «Ах, глупые бабы! / Да взяли хотя бы / С собою меня, старика». / Ругая друг дружку, / Взошли на опушку. / Навстречу попался им враг-вурдалак. / Он скверно ругался, / Но к ним увязался, / Кричал, будто знает, что как. / Те к лешему: как он? / «Возьмем вурдалака! / Но кровь не сосать и прилично вести!» / Тот малость покрякал, / Клыки свои спрятал - / Красавчиком стал, - хоть крести. / Освоились быстро, - / Под видом туристов / Поели-попили в кафе «Гранд-отель». / Но леший поганил / Своими ногами - / И их попросили оттель. / Пока леший брился, / Упырь испарился, - / И леший доверчивость проклял свою. / А ведьмы пошлялись - / И тоже смотались, / Освоившись в этом раю. / И наверняка ведь / Прельстили бега ведьм: / Там много орут, и азарт на бегах, - / И там проиграли / Ни много ни мало - / Три тысячи в новых деньгах. / Намокший, поблекший, / Насупился леший, / Но вспомнил, что здесь его друг, домовой, - / Он начал стучаться: / «Где друг, домочадцы?!» / Ему отвечают: «Запой». / Пока ведьмы выли / И все просадили, / Пока леший пил-надирался в кафе, - / Найдя себе вдовушку, / Выпив ей кровушку, / Спал вурдалак на софе. |
| Про меня говорят... / Про меня говорят: он, конечно, не гений, - / Да, согласен - не мною гордится наш век, / Интегральных, и даже других, исчислений / Не понять мне - не тот у меня интеллект. / Я однажды сказал: «Океан - как бассейн», - / И меня в этом друг мой не раз упрекал, / Но ведь даже известнейший физик Эйнштейн, / Как и я, относительно все понимал. / И пишу я стихи про одежду на вате, - / И такие!.. Без лести я б вот что сказал: / Как-то раз мой покойный сосед по палате / Встал, подполз ко мне ночью и вслух зарыдал. / Я пишу обо всем: о животных, предметах, / И о людях хотел, втайне женщин любя, / Но в редакциях так посмотрели на это, / Что - прости меня, Муза, - я бросил тебя! / Говорят, что я скучен, - да, не был я в Ницце, / Да, в стихах я про воду и пар говорил... / Эх, погиб, жаль, дружище в запое в больнице - / Он бы вспомнил, как я его раз впечатлил! / И теперь я проснулся от длительной спячки, / От кошмарных ночей, - и вот снова дышу, / Я очнулся от белой-пребелой горячки - / В ожидании следующей снова пишу! |
| Военная песня / Мерцал закат, как блеск клинка. / Свою добычу смерть считала. / Бой будет завтра, а пока / Взвод зарывался в облака / И уходил по перевалу. / Отставить разговоры, / Вперед и вверх, а там... / Ведь это наши горы, / Они помогут нам! / А до войны вот этот склон / Немецкий парень брал с тобою! / Он падал вниз, но был спасен, / А вот сейчас, быть может, он / Свой автомат готовит к бою. / Отставить разговоры, / Вперед и вверх, а там... / Ведь это наши горы, / Они помогут нам! / Взвод лезет вверх, а у реки - / Тот, с кем ходил ты раньше в паре. / Мы ждем атаки до тоски, / А вот альпийские стрелки / Сегодня что-то не в ударе. / Отставить разговоры, / Вперед и вверх, а там... / Ведь это наши горы, / Они помогут нам! / Ты снова здесь, ты собран весь, / Ты ждешь заветного сигнала. / А парень тот, он тоже здесь. / Среди стрелков из «Эдельвейс». / Их надо сбросить с перевала! / Отставить разговоры / Вперед и вверх, а там... / Ведь это наши горы, / Они помогут нам! |
| Я не успел / Свет Новый не единожды открыт, / А Старый - весь разбили на квадраты. / К ногам упали тайны пирамид, / К чертям пошли гусары и пираты. / Пришла пора всезнающих невежд, / Все выстроено в стройные шеренги. / За новые идеи платят деньги, / И больше нет на «эврику» надежд. / Все мои скалы ветры гладко выбрили, / Я опоздал ломать себя на них. / Все золото мое в Клондайке выбрали, / Мой черный флаг в безветрии поник. / Под илом сгнили сказочные струги, / И могикан последних замели. / Мои контрабандистские фелюги / Сухие ребра сушат на мели. / Висят кинжалы добрые в углу / Так плотно в ножнах, что не втиснусь между. / Смоленый плот - последнюю надежду - / Волна в щепы разбила об скалу. / Вон из рядов мои партнеры выбыли, / У них сбылись гаданья и мечты. / Все крупные очки они повыбили - / И за собою подожгли мосты. / Азартных игр теперь наперечет, / Авантюристов всех мастей и рангов... / По прериям пасут домашний скот - / Там кони пародируют мустангов. / И состоялись все мои дуэли, / Где б я почел участие за честь. / Там вызвать и явиться - всё успели, / Всё предпочли, что можно предпочесть. / Спокойно обошлись без нашей помощи / Все те, кто дело сделали мое, - / И по щекам отхлестанные сволочи / Бессовестно ушли в небытие. / Я не успел произнести: «К барьеру!» - / А я за залп в Дантеса все отдам. / Что мне осталось - разве красть химеру / С туманного собора Нотр-Дам? / В других веках, годах и месяцах / Все женщины мои отжить успели, - / Позанимали все мои постели, / Где б я хотел любить - и так, и в снах. / Захвачены все мои одры смертные - / Будь это снег, трава иль простыня, - / Заплаканные сестры милосердия / В госпиталях обмыли не меня. / Мои друзья ушли сквозь решето - / Им всем досталась Лета или Прана, - / Естественною смертию - никто, / Все - противоестественно и рано. / Иные жизнь закончили свою - / Не осознав вины, не скинув платья, - / И, выкрикнув хвалу, а не проклятья, / Беззлобно чашу выпили сию. / Другие - знали, ведали и прочее, - / Но все они на взлете, в нужный год - / Отплавали, отпели, отпророчили... / Я не успел - я прозевал свой взлет. |
| Случай / Мне в ресторане вечером вчера / Сказали с юморком и с этикетом, / Что киснет водка, выдохлась икра - / И что у них ученый по ракетам. / И многих помня с водкой пополам, / Не разобрав, что плещется в бокале, / Я, улыбаясь, подходил к столам / И отзывался, если окликали. / Вот он - надменный, словно Ришелье, / Как благородный папа в старом скетче, - / Но это был - директор ателье, / И не был засекреченный ракетчик. / Со мной гитара, струны к ней в запас, / И я гордился тем, что тоже в моде: / К науке тяга сильная сейчас - / Но и к гитаре тяга есть в народе. / Я ахнул залпом и разбил бокал - / Мгновенно мне гитару дали в руки, - / Я три своих аккорда перебрал, / Запел и запил - от любви к науке. / Я пел и думал: вот икра стоит, / А говорят - кеты не стало в реках; / А мой ученый где-нибудь сидит / И мыслит в миллионах и парсеках... / И, обнимая женщину в колье / И сделав вид, что хочет в песни вжиться, / Задумался директор ателье - / О том, что завтра скажет сослуживцам. / Он предложил мне позже на дому, / Успев включить магнитофон в портфеле: / «Давай дружить домами!» - Я ему / Сказал: «Давай, - мой дом - твой дом моделей». / И я нарочно разорвал струну / И, утаив, что есть запас в кармане, / Сказал: «Привет! Зайти не премину, / В другой раз, - если будет марсианин». / Я шел домой - под утро, как старик, - / Мне под ноги катались дети с горки, / И аккуратный первый ученик / Шел в школу получать свои пятерки. / Ну что ж, мне поделом и по делам - / Лишь первые пятерки получают... / Не надо подходить к чужим столам / И отзываться, если окликают. |
| Прерванный полет / Кто-то высмотрел плод, что неспел, / потрусили за ствол - он упал... / Вот вам песня о том, кто не спел, / и что голос имел - не узнал. / Может, были с судьбой нелады, / и со случаем плохи дела, / а тугая струна на лады / с незаметным изъяном легла. / Он начал робко - с ноты «до», / но не допел ее не до... / Недозвучал его аккорд / и никого не вдохновил... / Собака лаяла, а кот / мышей ловил... / Смешно! Не правда ли, смешно! / А он шутил - недошутил, / недораспробовал вино / и даже недопригубил. / Он пока лишь затеивал спор - / неуверенно и не спеша; / словно капельки пота из пор, / из-под кожи сочилась душа. / Только начал дуэль на ковре, / еле-еле, едва приступил. / Лишь чуть-чуть осмотрелся в игре, / и судья еще счет не открыл. / Он хотел знать все от и до, / но не добрался он, не до... / Ни до догадки, ни до дна, / не докопался до глубин, / и ту, которая одна, / не долюбил, не долюбил! / Смешно, не правда ли, смешно, / что он спешил - недоспешил? / Осталось недорешено, / все то, что он недорешил. / Ни единою буквой не лгу. / Он был чистого слога слуга, / он писал ей стихи на снегу, - / к сожалению, тают снега. / Но тогда еще был снегопад / и свобода писать на снегу. / И большие снежинки, и град / он губами хватал на бегу. / Но к ней в серебряном ландо / он не добрался и не до... / Не добежал, бегун-беглец, / не долетел, не доскакал, / а звездный знак его - Телец - / холодный Млечный Путь лакал. / Смешно, не правда ли, смешно, / когда секунд недостает, - / недостающее звено - / и недолет, и недолет. / Смешно, не правда ли? Ну, вот, - / и вам смешно, и даже мне. / Конь на скаку и птица влет, - / по чьей вине, по чьей вине? |
| Дурачина / Жил-был добрый дурачина-простофиля. / Куда только его черти не носили! / Но однажды, как назло, повезло - / и в совсем чужое царство занесло. / Слезы градом - так и надо простофиле: / не усаживайся задом на кобыле, / ду-ра-чи-на! / Посреди большого поля - глядь - три стула, - / дурачину в область печени кольнуло, - / сверху - надпись: «Для гостей», «Для князей», / а на третьем - «Стул для царских кровей». / Вот на первый стул уселся простофиля, / потому что он у сердца обессилел, / ду-ра-чи-на! / Только к стулу примостился дурачина - / сразу слуги принесли хмельные вина, - / дурачина ощутил много сил - / элегантно ел, кутил и шутил. / Погляди-ка, поглазей - в буйной силе / влез на стул для князей простофиля, / ду-ра-чи-на! / И сейчас же бывший добрый дурачина / ощутил, что он - ответственный мужчина, - / стал советы отдавать, кликнул рать / и почти уже решил воевать. / Дальше - больше: руки грей, ежли в силе! / Влез на стул для королей простофиля, / ду-ра-чи-на! / Сразу руки потянулися к печати, / сразу топать стал ногами и кричати: / «Будь ты князь, будь ты хоть сам господь - / вот возьму и прикажу запороть!» / Если б люди в сей момент рядом были - / не сказали б комплимент простофиле, / ду-ра-чи-не! / Но был добрый этот самый простофиля - / захотел издать Указ про изобилье... / Только стул подобных дел не терпел: / Как тряхнет - и, ясно, тот не усидел... / И очнулся добрый малый простофиля / у себя на сеновале в чем родили, - / ду-ра-чи-на! |
| Если б водка была на одного... / Если б водка была на одного - / как чудесно бы было! / Но всегда покурить - на двоих, / но всегда распивать - на троих. / Что же - на одного? / На одного - колыбель и могила. / От утра и до утра / раньше песни пелись, / как из нашего двора / все поразлетелись - / навсегда, кто куда, / на долгие года. / Говорят, что жена - на одного, - / спокон веку так было. / Но бывает жена - на двоих, / но бывает она - на троих. / Что же - на одного? / На одного - колыбель и могила. / От утра и до утра / раньше песни пелись, / как из нашего двора / все поразлетелись - / навсегда, кто куда, / на долгие года. / Сколько ребят у нас в доме живет, / сколько ребят в доме рядом! / Сколько блатных мои песни поет, / сколько блатных еще сядут - / навсегда, кто куда, / на долгие года! |
| Корабли / Корабли постоят - и ложатся на курс, / но они возвращаются сквозь непогоды... / Не пройдет и полгода - и я появлюсь, / чтобы снова уйти на полгода. / Возвращаются все - кроме лучших друзей, / кроме самых любимых и преданных женщин. / Возвращаются все - кроме тех, кто нужней, / я не верю судьбе, а себе - еще меньше. / Но мне хочется верить, что это не так, / что сжигать корабли скоро выйдет из моды. / Я, конечно, вернусь - весь в друзьях и в делах, / я, конечно, спою - не пройдет и полгода. |
| Песня беспокойства / А у дельфина / взрезано брюхо винтом! / Выстрела в спину / не ожидает никто. / На батарее / нету снарядов уже. / Надо быстрее / на вираже! / Парус! Порвали парус! / Каюсь! каюсь! каюсь! / Даже в дозоре / можешь не встретить врага. / Это не горе - / если болит нога. / Петли дверные / многим скрипят, многим поют: / Кто вы такие? / Здесь вас не ждут! / Парус! Порвали парус! / Каюсь! каюсь! каюсь! / Многие лета - / тем, кто поет во сне! / Все части света / могут лежать на дне, / Все континенты / могут гореть в огне, - / Только все это - / не по мне! / Парус! Порвали парус! / Каюсь! каюсь! каюсь! |
| Лирическая / Здесь лапы у елей дрожат на весу, / здесь птицы щебечут тревожно - / живешь в заколдованном диком лесу, / откуда уйти невозможно. / Пусть черемухи сохнут бельем на ветру, / пусть дождем опадают сирени, - / все равно я отсюда тебя заберу / во дворец, где играют свирели! / Твой мир колдунами на тысячи лет / укрыт от меня и от света, - / и думаешь ты, что прекраснее нет, / чем лес заколдованный этот. / Пусть на листьях не будет росы поутру, / пусть луна с небом пасмурным в ссоре, - / все равно я отсюда тебя заберу / в светлый терем с балконом на море! / В какой день недели, в котором часу / ты выйдешь ко мне осторожно, / когда я тебя на руках унесу / туда, где найти невозможно? / Украду, если кража тебе по душе, - / зря ли я столько сил разбазарил?! / Соглашайся хотя бы на рай в шалаше, / если терем с дворцом кто-то занял! |
| Песня конченого человека / Истома ящерицей ползает в костях, / и сердце с трезвой головой не на ножах, / и не захватывает дух на скоростях, / не холодеет кровь на виражах. / И не прихватывает горло от любви, / и нервы больше не в натяжку, - хочешь - рви, - / повисли нервы, как веревки от белья, / и не волнует, кто кого, - он или я. / На коне... Толкни, я - с коня. / Только «не», только «ни» у меня. / Не пью воды - чтоб стыли зубы - питьевой, / и ни событий, ни людей не тороплю, / мой лук валяется со сгнившей тетивой, / все стрелы сломаны - я ими печь топлю. / Не напрягаюсь, не стремлюсь, а как-то так... / Не вдохновляет даже самый факт атак. / Сорвиголов не принимаю и корю, / про тех, кто в омут головой, - не говорю. / На коне... Толкни, я - с коня. / Только «не», только «ни» у меня. / И не хочу ни выяснять, ни изменять / И ни вязать и ни развязывать узлы. / Углы тупые можно и не огибать, / Ведь после острых - это не углы. / Любая нежность душу не разбередит, / и не внушит никто, и не разубедит. / А так как чужды всякой всячины мозги, / то ни предчувствия не жмут, ни сапоги. / На коне... Толкни, я - с коня. / Только «не», только «ни» у меня. / Не ноют раны, да и шрамы не болят - / на них наложены стерильные бинты! / И не волнуют, не свербят, не теребят / ни мысли, ни вопросы, ни мечты. / Не знаю, скульптор в рост ли, в профиль слепит ли, / Ни пули в лоб не удостоюсь, ни петли. / Я весь прозрачный, как раскрытое окно, / И неприметный, как льняное полотно. / На коне... Толкни, я - с коня. / Только «не», только «ни» у меня. / Ни философский камень больше не ищу, / Ни корень жизни - ведь уже нашли женьшень. / Не напрягаюсь, не стремлюсь, не трепещу / И не пытаюсь поразить мишень. / Устал бороться с притяжением земли: / Лежу - так больше расстоянье до петли. / И сердце дёргается, словно не во мне, - / Пора туда, где только "ни" и только "не". / На коне... Толкни, я - с коня. / Только «не», только «ни» у меня. |
| Странная сказка / В Тридевятом государстве / (трижды девять - двадцать семь) / все держалось на коварстве - / без проблем и без систем. / Нет того, чтобы сам воевать, - / стал король втихаря попивать, / расплевался с королевой, / дочь оставил старой девой, - / а наследник пошел воровать. / В Тридесятом королевстве / (трижды десять - тридцать, что ль?) / в добром дружеском соседстве / жил еще один король. / Тишь да гладь, да спокойствие там, - / хоть король был отъявленный хам, / он прогнал министров с кресел, / оппозицию повесил - / и скучал от тоски по делам. / В Триодиннадцатом царстве, / (то бишь - в царстве Тридцать три) / царь держался на лекарстве: / воспалились пузыри. / Был он милитарист и вандал, / двух соседей зазря оскорблял, / слал им каждую субботу / оскорбительную ноту, - / шел на международный скандал. / В Тридцать третьем царь сказился: / не хватает, мол, земли! / На соседей покусился - / и взбесились короли. / «Обуздать его, смять!» - только, глядь - / нечем в Двадцать седьмом воевать, / а в Тридцатом - полководцы / все утоплены в колодце, / и вассалы восстать норовят... |
| Дела / Дела! / Меня замучили дела - каждый миг, каждый час, каждый день. / Дотла / сгорело время, да и я - нет меня, - только тень, только тень! / Ты ждешь... / А может, ждать уже устал - и ушел, или спишь. / Ну что ж, - / быть может, мысленно со мной говоришь... / Теперь / ты должен вечер мне один подарить, подарить. / Поверь, - / мы будем только говорить! / Опять! / Все время новые дела у меня, все дела и дела... / Догнать, / или успеть, или найти... Нет, опять не нашла, не нашла! / Беда! / Теперь мне кажется, что мне не успеть за судьбой. / Всегда / последний в очереди ты, дорогой! / Теперь / ты должен вечер мне один подарить, подарить. / Поверь, - / мы будем только говорить! |
| Горная лирическая / Ну, вот исчезла дрожь в руках, / теперь - наверх! / Ну вот, сорвался в пропасть страх / навек, навек. / Для остановки нет причин - / иду, скользя... / И в мире нет таких вершин, / что взять нельзя! / Среди нехоженных путей / один - пусть мой; / среди невзятых рубежей / один - за мной! / А имена тех, кто здесь лег, / снега таят... / Среди непройденных дорог / одна - моя! / Здесь голубым сияньем льдов / весь склон облит, / и тайну чьих-нибудь следов / гранит хранит... / И я гляжу в свою мечту / поверх голов / и свято верю в чистоту / снегов и слов! / И пусть пройдет немалый срок - / мне не забыть, / как здесь сомнения я смог / в себе убить. / В тот день шептала мне вода: / «Удач - всегда!..» / А день... Какой был день тогда? / Ах да - среда!.. |
| Песня микрофона / Я оглох от ударов ладоней, / Я ослеп от улыбок певиц, / Сколько лет я страдал от симфоний, / Потакал подражателям птиц! / Сквозь меня многократно просеясь, / Чистый звук в ваши души летел. / Стоп! Вот тот, на кого я надеюсь, / Для кого я все муки стерпел. / Сколько раз в меня шептали про луну, / Кто-то весело орал про тишину, / На пиле один играл - шею спиливал, / А я усиливал, усиливал, усиливал!.. / На низах его голос утробен, / На верхах он подобен ножу. / Он покажет, на что он способен, / Ну, и я кое-что покажу. / Он поет задыхаясь, с натугой, / Он устал, как солдат на плацу. / Я тянусь своей шеей упругой / К золотому от пота лицу. / Сколько раз в меня шептали про луну, / Кто-то весело орал про тишину, / На пиле один играл - шею спиливал, / А я усиливал, усиливал, усиливал!.. / Только вдруг... Человече, опомнись! / Что поешь? Отдохни, ты устал! / Это патока, сладкая помесь! / Зал! Скажи, чтобы он перестал! / Все напрасно - чудес не бывает, / Я качаюсь, я еле стою. / Он бальзамом мне горечь вливает / В микрофонную глотку мою. / Сколько раз в меня шептали про луну, / Кто-то весело орал про тишину, / На пиле один играл - шею спиливал, / А я усиливал, усиливал, усиливал!.. / В чем угодно меня обвините, / Только против себя не пойдешь. / По профессии я - усилитель. / Я страдал, но усиливал ложь. / Застонал я - динамики взвыли, / Он сдавил мое горло рукой. / Отвернули меня, умертвили, / Заменили меня на другой. / Сколько раз в меня шептали про луну, / Кто-то весело орал про тишину, / На пиле один играл - шею спиливал, / А я усиливал, усиливал, усиливал!.. / Тот, другой, - он все стерпит и примет. / Он навинчен на шею мою. / Нас всегда заменяют другими, / Чтобы мы не мешали вранью. / Мы в чехле очень тесно лежали: / Я, штатив и другой микрофон, / И они мне, смеясь, рассказали, / Как он рад был, что я заменен. |
| Песня про мангустов / «Змеи, змеи кругом, будь им пусто!» - / Человек в иступленьи кричал. / И позвал на подмогу мангуста, / Чтобы, значит, мангуст выручал. / И мангусты взялись за работу, / Не щадя ни себя, ни родных. / Выходили они на охоту / Без отгулов и выходных. / И в пустынях, степях и в пампасах / Дали люди наказ патрулям - / Игнорировать змей безопасных / И сводить ядовитых к нулям. / Приготовьтесь, сейчас будет грустно... / Человек появился тайком / И поставил силки на мангуста, / Объявив его вредным зверьком. / Он наутро пришел, с ним - собака, / И мангуста упрятал в мешок. / А мангуст отбивался и плакал, / И кричал - Я полезный зверек! / Но зверьков в переломах и ранах, / Все швыряли в мешок, как грибы, / Одуревших от боли в капканах, / Ну, и от поворота судьбы. / И гадали они: «В чем же дело? / Почему нас несут на убой?» / И сказал им мангуст престарелый / С перебитой передней ногой: / «Козы в Бельгии съели капусту, / Воробьи - рис в Китае с полей, / А в Австралии злые мангусты / Истребили полезнейших змей. / Это вовсе не дивное диво: / Раньше были полезны, и вдруг / Оказалось, что слишком ретиво / Истребляли мангусты гадюк. / Вот за это им вышла награда / От расчетливых наших людей. / Видно, люди не могут без яда, / Ну, а значит, не могут без змей». / И снова змеи кругом... Будь им пусто! |
| Песня попугая / Послушайте все - ого-го! эге-гей! - / Меня, Попугая - пирата морей! / Родился я в тыща каком-то году / В банано-лиановой чаще. / Мой папа был папа-пугай какаду, / Тогда еще не говорящий. / Но вскоре покинул я девственный лес, / Взял в плен меня страшный Фернандо Кортес, - / Он начал на бедного папу кричать, / А папа Фернанде не мог отвечать. / Не мог, не умел отвечать. / И чтоб отомстить - от зари до зари / Твердил я три слова, всего только три. / Упрямо себя заставлял - повтори: / «Карамба!», «Коррида!» и «Черт побери!» / Послушайте все - ого-го! эге-гей! - / Рассказ попугая - пирата морей. / Нас шторм на обратной дороге настиг, / Мне было особенно трудно. / Английский фрегат под названием «бриг» / Взял на абордаж наше судно. / Был бой рукопашный три ночи, два дня, / И злые пираты пленили меня. / Так начал я плавать на разных судах, / В районе Экватора, в северных льдах... / На разных пиратских судах. / Давали мне кофе, какао, еду, / Чтоб я их приветствовал: «Хау ду ю ду!» / Но я повторял от зари до зари: / «Карамба!», «Коррида!» и «Черт побери!» / Послушайте все - ого-го! эге-гей! - / Меня, Попугая - пирата морей. / Лет сто я проплавал пиратом, и что ж? / Какой-то матросик пропащий / Продал меня в рабство за ломаный грош, / А я уже был говорящий. / Турецкий паша нож сломал пополам, / Когда я сказал ему: «Паша, салам!» / И просто кондрашка хватила пашу, / Когда он узнал, что еще я пишу, / Читаю, пишу и пляшу. / Я Индию видел, Иран и Ирак, / Я - индивидуум, не попка-дурак. / (Так думают только одни дикари.) / Карамба! Коррида! И черт побери! |
| Баллада о борьбе / Средь оплывших свечей и вечерних молитв, / Средь военных трофеев и мирных костров / Жили книжные дети, не знавшие битв, / Изнывая от мелких своих катастроф. / Детям вечно досаден / Их возраст и быт, - / И дрались мы до ссадин, / До смертных обид. / Но одежды латали / Нам матери в срок, / Мы же книги глотали, / Пьянея от строк. / Липли волосы нам на вспотевшие лбы, / И сосало под ложечкой сладко от фраз, / И кружил наши головы запах борьбы, / Со страниц пожелтевших слетая на нас. / И пытались постичь / Мы, не знавшие войн, / За воинственный клич / Принимавшие вой, / Тайну слова «приказ», / Назначенье границ, / Смысл атаки и лязг / Боевых колесниц. / А в кипящих котлах прежних боен и смут / Столько пищи для маленьких наших мозгов! / Мы на роли предателей, трусов, иуд / В детских играх своих назначали врагов. / И злодея следам / Не давали остыть, / И прекраснейших дам / Обещали любить, / И, друзей успокоив / И ближних любя, / Мы на роли героев / Вводили себя. / Только в грезы нельзя насовсем убежать: / Краткий век у забав - столько боли вокруг! / Постарайся ладони у мертвых разжать / И оружье принять из натруженных рук. / Испытай, завладев / Еще теплым мечом / И доспехи надев, / Что почем, что почем! / Разберись, кто ты - трус / Иль избранник судьбы, / И попробуй на вкус / Настоящей борьбы. / И когда рядом рухнет израненный друг, / И над первой потерей ты взвоешь, скорбя, / И когда ты без кожи останешься вдруг / Оттого, что убили его - не тебя, - / Ты поймешь, что узнал, / Отличил, отыскал / По оскалу забрал: / Это - смерти оскал! / Ложь и зло - погляди, / Как их лица грубы! / И всегда позади - / Воронье и гробы. / Если, путь прорубая отцовским мечом, / Ты соленые слезы на ус намотал, / Если в жарком бою испытал, что почем, - / Значит, нужные книги ты в детстве читал! / Если мяса с ножа / Ты не ел ни куска, / Если руки сложа / Наблюдал свысока, / И в борьбу не вступил / С подлецом, с палачом, - / Значит, в жизни ты был / Ни при чем, ни при чем! |
| Холода / В холода, в холода, / От насиженных мест / Нас другие зовут города, - / Будь то Минск, будь то Брест. / В холода, в холода... / Неспроста, неспроста, / От родных тополей / Нас далекие манят места, - / Будто там веселей. / Неспроста, неспроста... / Как нас дома ни грей, / Не хватает всегда / Новых встреч нам и новых друзей, - / Будто с нами беда. / Будто с ними - теплей... / Как бы ни было нам / Хорошо иногда, / Возвращаемся мы по домам. / Где же наша звезда? / Может - здесь, может - там... |
| Баллада о Любви / Когда вода всемирного потопа / Вернулась вновь в границы берегов, / Из пены уходящего потока / На берег тихо выбралась любовь / И растворилась в воздухе до срока, / А срока было сорок сороков. / И чудаки - еще такие есть - / Вдыхают полной грудью эту смесь. / И ни наград не ждут, ни наказанья, / И, думая, что дышат просто так, / Они внезапно попадают в такт / Такого же неровного дыханья... / Только чувству, словно кораблю, / Долго оставаться на плаву, / Прежде чем узнать, что «я люблю», - / То же, что дышу, или живу! / И вдоволь будет странствий и скитаний, / Страна Любви - великая страна! / И с рыцарей своих для испытаний / Все строже станет спрашивать она. / Потребует разлук и расстояний, / Лишит покоя, отдыха и сна... / Но вспять безумцев не поворотить, / Они уже согласны заплатить. / Любой ценой - и жизнью бы рискнули, / Чтобы не дать порвать, чтоб сохранить / Волшебную невидимую нить, / Которую меж ними протянули... / Свежий ветер избранных пьянил, / С ног сбивал, из мертвых воскрешал, / Потому что, если не любил, / Значит, и не жил, и не дышал! / Но многих захлебнувшихся любовью, / Не докричишься, сколько не зови... / Им счет ведут молва и пустословье, / Но этот счет замешан на крови. / А мы поставим свечи в изголовье / Погибшим от невиданной любви... / Их голосам дано сливаться в такт, / И душам их дано бродить в цветах. / И вечностью дышать в одно дыханье, / И встретиться со вздохом на устах / На хрупких переправах и мостах, / На узких перекрестках мирозданья... / Я поля влюбленным постелю, / Пусть поют во сне и наяву! / Я дышу - и значит, я люблю! / Я люблю - и, значит, я живу! |
| Не уводите меня из весны / Весна еще в начале, / еще не загуляли, / Но уж душа рвалася из груди, / Но вдруг приходят двое, / с конвоем, с конвоем, / «Оденься, - говорят, - и выходи». / Я так тогда просил у старшины: / «Не уводите меня из весны!» / До мая пропотели, / все расколоть хотели, / Но, нате вам - темню я сорок дней, / И вдруг, как нож мне в спину - / забрали Катерину, / И следователь стал меня главней. / Я понял, понял, что тону. / Покажьте мне хоть в форточку весну. / И вот опять вагоны, / перегоны, перегоны, / И стыки рельс отсчитывают путь, / А за окном зеленым - / березки и клены, / Как будто говорят: «Не позабудь». / А с насыпи мне машут пацаны. / Зачем меня увозят от весны? / Спросил я Катю взглядом: / «Уходим?» - «Не надо». / «Нет, Катя, без весны я не могу!» / И мне сказала Катя: / «Что ж, хватит, так хватит». / И в ту же ночь мы с ней ушли в тайгу. / Как ласково нас встретила она! / Так вот, так вот какая ты, весна. / А на вторые сутки / на след напали суки, / Как псы, на след напали и нашли, / И завязали суки / и ноги, и руки, / Как падаль, по грязи поволокли. / Я понял, мне не видеть больше сны, / Совсем меня убрали из весны. |
| Письмо в «Очевидное - невероятное» / Дорогая передача! / Во субботу, чуть не плача, / Вся Канатчикова Дача / к телевизору рвалась. / Вместо чтоб поесть, помыться, / уколоться и забыться - / Вся безумная больница / у экрана собралась. / Говорил, ломая руки, / краснобай и баламут / Про бессилие науки / перед тайною Бермуд. / Все мозги разбил на части, / все извилины заплел, / И канатчиковы власти / колят нам второй укол. / Уважаемый редактор! / Может, лучше - про реактор, / Про любимый лунный трактор? / Ведь нельзя же, год подряд / То тарелками пугают, / дескать, подлые, летают, / То у вас собаки лают, / то руины говорят. / Мы кое в чем поднаторели, - / мы тарелки бьем весь год, / Мы на них уже собаку съели, / если повар нам не врет. / А медикаментов груды - / мы в унитаз, кто не дурак. / Вот это жизнь! И вдруг - Бермуды. / Вот те раз, нельзя же так! / Мы не сделали скандала, - / нам вождя недоставало. / Настоящих буйных мало - / вот и нету вожаков. / Но на происки и бредни / сети есть у нас и бредни, / И не испортят нам обедни / злые происки врагов! / Это их худые черти / бермутят воду во пруду, / Это все придумал Черчилль / в восемнадцатом году. / Мы про взрывы, про пожары / сочиняли ноту ТАСС, / Тут примчались санитары / и зафиксировали нас. / Тех, кто был особо боек, / прикрутили к спинкам коек; / Бился в пене параноик, / как ведьмак на шабаше: / «Развяжите полотенцы, / иноверы, изуверцы, / Нам бермуторно на сердце / и бермутно на душе!» / Сорок душ посменно воют, / раскалились добела. / Вот как сильно беспокоят / треугольные дела! / Все почти с ума свихнулись, / даже кто безумен был, / И тогда главврач Маргулис / телевизор запретил. / Вон он, змей, в окне маячит, / за спиною штепсель прячет. / Подал знак кому-то, - значит, / фельдшер вырвет провода. / И нам осталось уколоться / и упасть на дно колодца, / И там пропасть на дне колодца, / как в Бермудах, навсегда. / Ну, а завтра спросят дети, / навещая нас с утра: / «Папы, что сказали эти / кандидаты в доктора?» / Мы ответим нашим чадам / правду, - им не все равно: / Удивительное - рядом, / но оно запрещено! / А вон дантист-надомник Рудик, / у него приемник «Грюндиг», / Он его ночами крутит, / ловит, контра, ФРГ. / Он там был купцом по шмуткам / и подвинулся рассудком, / А к нам попал в волненьи жутком / и с номерочком на ноге. / Он прибежал, взволнован крайне, / и сообщеньем нас потряс, / Будто наш научный лайнер / в треугольнике погряз. / Сгинул, топливо истратив, / весь распался на куски, / Но двух безумных наших братьев / подобрали рыбаки. / Те, кто выжил в катаклизме, / пребывают в пессимизме. / Их вчера в стеклянной призме / к нам в больницу привезли. / И один из них, механик, / рассказал, сбежав от нянек, / Что Бермудский многогранник - / незакрытый пуп Земли. / «Что там было, как ты спасся?» - / Каждый лез и приставал. / Но механик только трясся / и чинарики стрелял. / Он то плакал, то смеялся, / то щетинился, как еж. / Он над нами издевался. / Ну, сумасшедший, что возьмешь! / Взвился бывший алкоголик, / матерщинник и крамольник: / «Надо выпить треугольник! / На троих его, даешь!» / Разошелся, так и сыплет: / «Треугольник будет выпит, / Будь он - параллелепипед, / будь он круг, едрена вошь!» / Больно бьют по нашим душам / «Голоса» за тыщи миль. / Мы зря Америку не глушим, / Ой, зря не давим Израиль: / Всей своей враждебной сутью / Подрывают и вредят - / Кормят, поят нас бермутью / Про таинственный квадрат! / Лектора из передачи / (Те, кто так или иначе / Говорят про неудачи / И нервируют народ)! / Нас берите, обречённых, - / Треугольник вас, учёных, / Превратит в умалишённых, / Ну, а нас - наоборот. / Пусть безумная идея, - / не решайте сгоряча! / Отвечайте нам скорее / через доку-главврача. / С уваженьем. Дата, подпись... / Отвечайте нам, а то, / Если вы не отзоветесь, - / мы напишем в «Спортлото». |
| Песенка прыгуна в высоту / Разбег, толчок... И - стыдно подыматься: / Во рту опилки, слезы из-под век, - / На рубеже проклятом два двенадцать / Мне планка преградила путь наверх. / Я признаюсь вам, как на духу: / Такова вся спортивная жизнь, - / Лишь мгновение ты наверху - / И стремительно падаешь вниз. / Но съем плоды запретные с древа я, / И за хвост подергаю славу я. / У кого толчковая - левая, / А у меня толчковая - правая! / Разбег, толчок... Свидетели паденья / Свистят и тянут за ноги ко дну. / Мне тренер мой сказал без сожаленья: / «Да ты же, парень, прыгаешь в длину! / У тебя - растяженье в паху; / Прыгать с правой - дурацкий каприз, - / Не удержишься ты наверху - / Ты стремительно падаешь вниз». / Но, задыхаясь словно от гнева я, / Объяснил толково я: главное, / Что у них толчковая - левая, / А у меня толчковая - правая! / Разбег, толчок... Мне не догнать канадца - / Он мне в лицо смеется на лету! / Я снова планку сбил на два двенадцать - / И тренер мне сказал напрямоту, / Что начальство в десятом ряду, / И что мне прополощут мозги, / Если враз, в сей же час не сойду / Я с неправильной правой ноги. / Но я лучше выпью зелье с отравою, / Я над собой что-нибудь сделаю - / Но свою неправую правую / Я не сменю на правую левую! / Трибуны дружно начали смеяться - / Но пыл мой от насмешек не ослаб: / Разбег, толчок, полет... И два двенадцать - / Теперь уже мой пройденный этап! / Пусть болит моя травма в паху, / Пусть допрыгался до хромоты, - / Но я все-таки был наверху / И меня не спихнуть с высоты! / Так что съел плоды запретные с древа я, / И поймал за хвост славу я, - / Пусть у них толчковая - левая, / Но моя толчковая - правая! |
| Песня самолета-истребителя / Я - «Як»-истребитель, мотор мой звенит, / Небо - моя обитель, / Но тот, который во мне сидит, / Считает, что он - истребитель. / В этом бою мною «юнкерс» сбит, - / Я сделал с ним, что хотел. / А тот, который во мне сидит, / Изрядно мне надоел. / Я в прошлом бою навылет прошит, / Меня механик заштопал, / Но тот, который во мне сидит, / Опять заставляет - в «штопор». / Из бомбардировщика бомба несет / Смерть аэродрому, / А кажется, стабилизатор поет: / «Мир вашему дому!» / Вот сзади заходит ко мне «мессершмитт». / Уйду - я устал от ран, / Но тот, который во мне сидит, / Я вижу - решил на таран! / Что делает он, ведь сейчас будет взрыв!.. / Но мне не гореть на песке - / Запреты и скорости все перекрыв, / Я выхожу из пике. / Я - главный, а сзади, ну чтоб я сгорел! - / Где же он, мой ведомый? / Вот он задымился, кивнул и запел: / «Мир вашему дому!» / И тот, который в моем черепке, / Остался один и влип. / Меня в заблуждениье он ввел и в пике - / Прямо из «мертвой петли». / Он рвет на себя, и нагрузки - вдвойне. / Эх, тоже мне летчик-ас! / И снова приходится слушаться мне, / Но это в последний раз. / Я больше не буду покорным, клянусь! / Уж лучше лежать на земле. / Ну что ж он не слышит, как бесится пульс! / Бензин - моя кровь - на нуле. / Терпенью машины бывает предел, / И время его истекло. / Но тот, который во мне сидел, / Вдруг ткнулся лицом в стекло. / Убит! Наконец-то лечу налегке, / Последние силы жгу. / Но... что это, что?! Я в глубоком пике / И выйти никак не могу! / Досадно, что сам я немного успел, / Но пусть повезет другому. / Выходит, и я напоследок спел: / «Мир вашему дому!» |
| В созвездии Тау Кита / В далеком созвездии Тау Кита / Все стало для нас непонятно, - / Сигнал посылаем: «Вы что это там?» - / А нас посылают обратно. / На Тау Ките / Живут в красоте - / Живут, между прочим, по-разному - / Товарищи наши по разуму. / Вот, двигаясь по световому лучу / Без помощи, но при посредстве, / Я к Тау Кита этой самой лечу, / Чтоб с ней разобраться на месте. / На Тау Кита / Чегой-то не так - / Там таукитайская братия / Свихнулась, - по нашим понятиям. / Покамест я в анабиозе лежу, / Те таукитяне буянят, - / Все реже я с ними на связь выхожу: / Уж очень они хулиганят. / У таукитов / В алфавите слов - / Немного, и строй - буржуазный, / И юмор у них - безобразный. / Корабль посадил я как собственный зад, / Слегка покривив отражатель. / Я крикнул по-таукитянски: «Виват!» - / Что значит по-нашему - «Здрасьте!». / У таукитян / Вся внешность - обман, - / Тут с ними нельзя состязаться: / То явятся, то растворятся... / Мне таукитянин - как вам папуас, - / Мне вкратце об них намекнули. / Я крикнул: «Галактике стыдно за вас!» - / В ответ они чем-то мигнули. / На Тау Ките / Условья не те: / Тут нет атмосферы, тут душно, - / Но таукитяне радушны. / В запале я крикнул им: мать вашу, мол!.. / Но кибернетический гид мой / Настолько буквально меня перевел, / Что мне за себя стало стыдно. / Но таукиты - / Такие скоты - / Наверно, успели набраться: / То явятся, то растворятся... / «Вы, братья по полу, - кричу, - мужики! / Ну что...» - тут мой голос сорвался, - / Я таукитянку схватил за грудки: / «А ну, - говорю, - признавайся!..» / Она мне: «Уйди!» - / Мол, мы впереди - / Не хочем с мужчинами знаться, - / А будем теперь почковаться! / Не помню, как поднял я свой звездолет, - / Лечу в настроенье питейном: / Земля ведь ушла лет на триста вперед, / По гнусной теории Эйнштейна! / Что, если и там, / Как на Тау Кита, / Ужасно повысилось знанье, - / Что, если и там - почкованье?! |
| Песня Мыши / Спасите! Спасите! О ужас, о ужас! / Я больше не вынырну, если нырну, - / Немного проплаваю, чуть поднатужусь, / Но силы покинут - и я утону. / Вы мне по секрету ответить смогли бы: / Я - рыбная мышь или мышная рыба?.. / Я тихо лежала в уютной норе - / Читала, мечтала и ела пюре. / И вдруг - это море около, / Как будто кот наплакал, - / Я в нем, как мышь, промокла, / Продрогла, как собака... / Спасите, спасите! Хочу я, как прежде, / В нору, на диван из сухих камышей. / Здесь плавают девочки в верхней одежде, / Которые очень не любят мышей. / И так от лодыжек дрожу до ладошек - / А мне говорят про терьеров и кошек! / А вдруг кошкелот на меня нападет, / Решив по ошибке, что я - мышелот!.. / Ну вот - я зубами зацокала / От холода и от страха, - / Я здесь, как мышь, промокла, / Продрогла, как собака. |
| На стол колоду, господа / «На стол колоду, господа, - / Крапленая колода! / Он подменил ее». - «Когда?» / «Барон, вы пили воду... / Валет наколот, так и есть! / Барон, ваш долг погашен! / Вы проходимец, ваша честь, - / И я к услугам вашим! / Что? Я не слышу ваш апарт... / О нет, так не годится!» / ...А в это время Бонапарт / Переходил границу. / «Закончить не смогли вы кон - / Верните бриллианты! / А вы, барон, и вы, виконт, / Пожалте в секунданты! / Ответьте, если я не прав, - / Но наперед все лживо! / Итак, оружье ваше, граф?! / За вами выбор - живо! / Вы не получите инфаркт, / Вам не попасть в больницу!» / ...А в это время Бонапарт / Переходил границу. / «Да полно, назначаю сам: / На шпагах, пистолетах, / Хотя сподручней было б вам - / На дамских амулетах. / Кинжал... - Ах, если б вы смогли!.. - / Я дрался им в походах! / Но вы б, конечно, предпочли - / На шулерских колодах! / Вам скоро будет не до карт - / Вам предстоит сразиться!» / ...А в это время Бонапарт / Переходил границу. / «Не поднимайте, ничего, - / Я встану сам, сумею! / И снова вызову его, / Пусть даже протрезвею. / Барон, молчать! Виконт, не хнычь! / Плевать, что тьма народу! / Пусть он расскажет, старый хрыч, / Чем он крапил колоду! / Когда откроет тайну карт - / Дуэль не состоится!» / ...А в это время Бонапарт / Переходил границу. / «А коль откажется сказать - / Клянусь своей главою: / Графиню можете считать / Сегодня же вдовою. / И хоть я шуток не терплю, / Но я могу взбеситься, - / Тогда я графу прострелю, / Pardones moi, ягодицу!» / Стоял июль, а может - март... / Летели с юга птицы... / А в это время Бонапарт / Переходил границу. / «...Ах, граф, прошу меня простить - / Я вел себя бестактно, - / Я в долг хотел у вас просить, / Но не решился как-то. / Хотел просить наедине - / Мне на людях неловко - / И вот пришлось затеять мне / Дебош и потасовку. / Ну да, я выпил целый штоф - / И сразу вышел червой... / Дурак?! Вот как! Что ж, я готов! / Итак, ваш выстрел первый...» / Стоял весенний месяц март, / Летели с юга птицы... / А в это время Бонапарт / Переходил границу. |
| Зарыты в нашу память... / Зарыты в нашу память на века / И даты, и события, и лица, / А память - как колодец глубока. / Попробуй заглянуть - наверняка / Лицо - и то - неясно отразится. / Разглядеть, что истинно, что ложно / Может только беспристрастный суд: / Осторожно с прошлым, осторожно - / Не разбейте глиняный сосуд! / Иногда как-то вдруг вспоминается / Из войны пара фраз - / Например, что сапер ошибается / Только раз. / Одни его лениво ворошат, / Другие неохотно вспоминают, / А третьи - даже помнить не хотят, - / И прошлое лежит, как старый клад, / Который никогда не раскопают. / И поток годов унес с границы / Стрелки - указатели пути, - / Очень просто в прошлом заблудиться - / И назад дороги не найти. / Иногда как-то вдруг вспоминается / Из войны пара фраз - / Например, что сапер ошибается / Только раз. / С налета не вини - повремени: / Есть у людей на все свои причины - / Не скрыть, а позабыть хотят они, - / Ведь в толще лет еще лежат в тени / Забытые заржавленные мины. / В минном поле прошлого копаться - / Лучше без ошибок, - потому / Что на минном поле ошибаться / Просто абсолютно ни к чему. / Иногда как-то вдруг вспоминается / Из войны пара фраз - / Например, что сапер ошибается / Только раз. / Один толчок - и стрелки побегут, - / А нервы у людей не из каната, - / И будет взрыв, и перетрется жгут... / Но, может, мину вовремя найдут / И извлекут до взрыва детонатор! / Спит земля спокойно под цветами, / Но когда находят мины в ней - / Их берут умелыми руками / И взрывают дальше от людей. / Иногда как-то вдруг вспоминается / Из войны пара фраз - / Например, что сапер ошибается / Только раз. |
| Упрямо я стремлюсь ко дну / Упрямо я стремлюсь ко дну, / Дыханье рвется, давит уши... / Зачем иду на глубину - / Чем плохо было мне на суше? / Там, на земле, - и стол, и дом. / Там - я и пел, и надрывался. / Я плавал все же - хоть с трудом, / Но на поверхности держался. / Линяют страсти под луной / В обыденной воздушной жиже, / А я вплываю в мир иной, - / Тем невозвратнее, чем ниже. / Дышу я непривычно - ртом. / Среда бурлит - плевать на среду! / Я погружаюсь, и притом - / Быстрее - в пику Архимеду. / Я потерял ориентир, / Но вспомнил сказки, сны и мифы. / Я открываю новый мир, / Пройдя коралловые рифы. / Коралловые города... / В них многорыбно, но не шумно - / Нема подводная среда, / И многоцветна, и разумна. / Где та чудовищная мгла, / Которой матери стращают? / Светло, хотя ни факела, / Ни солнца мглу не освещают. / Все гениальное и не- / Допонятое - всплеск и шалость - / Спаслось и скрылось в глубине! / Все, что гналось и запрещалось... / Дай бог, я все же дотяну, / Не дам им долго залежаться. / И я вгребаюсь в глубину, / И все труднее погружаться. / Под черепом - могильный звон, / Давленье мне хребет ломает, - / Вода выталкивает вон / И глубина не принимает. / Я снял с острогой карабин, / Но камень взял - не обессудьте! - / Чтобы добраться до глубин, / До тех пластов, до самой сути. / Я бросил нож - не нужен он: / Там нет врагов, там все мы - люди, / Там каждый, кто вооружен, - / Нелеп и глуп, как вошь на блюде. / Сравнюсь с тобой, подводный гриб, / Забудем и чины, и ранги. / Мы снова превратились в рыб, / И наши жабры - акваланги. / Нептун - ныряльщик с бородой, / Ответь и облегчи мне душу: / Зачем простились мы с водой, / Предпочитая влаге - сушу? / Меня сомненья - черт возьми! - / Давно буравами сверлили: / Зачем мы сделались людьми? / Зачем потом заговорили? / Зачем, живя на четырех, / Мы встали, распрямили спины? / Затем - и это видит Бог, - / Чтоб взять каменья и дубины. / Мы умудрились много знать, / Повсюду мест наделать лобных, / И предавать, и распинать, / И брать на крюк себе подобных! / И я намеренно тону, / Зову: «Спасите наши души!» / И если я не дотяну, - / Друзья мои, бегите с суши! / Назад - не к горю и беде, / Назад и вглубь - но не ко гробу, / Назад - к прибежищу, к воде! / Назад - в извечную утробу! / Похлопал по плечу трепанг, / Признав во мне свою породу, - / И я выплевываю шланг / И в легкие пускаю воду!.. / Сомкните стройные ряды, / Покрепче закупорьте уши. / Ушел один - в том нет беды, / Но я приду по ваши души! |
| Мы древние, испытанные кони / Мы древние, испытанные кони. / Победоносцы ездили на нас, / И не один великий богомаз / Нам золотил копыта на иконе. / И рыцарь-пес и рыцарь благородный / Хребты нам гнули тяжестию лат. / Один из наших, самый сумасбродный, / Однажды ввез Калигулу в сенат. |
| Ямщик / Я дышал синевой, / Белый пар выдыхал, - / Он летел, становясь облаками. / Снег скрипел подо мной - / Поскрипев, затихал, - / А сугробы прилечь завлекали. / И звенела тоска, что в безрадостной песне поется: / Как ямщик замерзал в той глухой незнакомой степи, - / Усыпив, ямщика заморозило желтое солнце, / И никто не сказал: шевелись, подымайся, не спи! / Все стоит на Руси / До макушек в снегу. / Полз, катился, чтоб не провалиться, - / Сохрани и спаси, / Дай веселья в пургу, / Дай не лечь, не уснуть, не забыться! / Тот ямщик-чудодей бросил кнут и - куда ему деться! - / Помянул он Христа, ошалев от заснеженных верст... / Он, хлеща лошадей, мог бы этим немного согреться, - / Ну, а он в доброте их жалел и не бил - и замерз. / Отраженье свое / Увидал в полынье - / И взяла меня оторопь: в пору б / Оборвать житиё - / Я по грудь во вранье, / Да и сам-то я кто, - надо в прорубь! / Вьюги стонут, поют, - кто же выстоит, выдержит стужу! / В прорубь надо да в омут, - но сам, а не руки сложа. / Пар валит изо рта - эк душа моя рвется наружу, - / Выйдет вся - схороните, зарежусь - снимите с ножа! / Снег кружит над землей, / Над страною моей, / Мягко стелет, в запой зазывает. / Ах, ямщик удалой - / Пьет и хлещет коней, / А непьяный ямщик - замерзает. |
| Дорожный дневник-I / Ожидание длилось, а проводы были недолги. / Пожелали друзья: «В добрый путь, чтобы все без помех». / И четыре страны предо мной расстелили дороги, / И четыре границы шлагбаумы подняли вверх. / Тени голых берез добровольно легли под колеса, / Залоснилось шоссе и штыком заострилось вдали. / Вечный смертник-комар разбивался у самого носа, / Превращая стекло лобовое в картину Дали. / Сколько смелых мазков на причудливом мертовм покрове, / Сколько серых мозгов и комарьих раздавленных плевр! / Вот взорвался один, до отвала напившийся крови, / Ярко-красным пятном завершая дорожный шедевр. / И сумбурные мысли, лениво стучавшие в темя, / Устремились в пробой - ну попробуй-ка останови! / И в машину ко мне постучало просительно время. / Я впустил это время, замешанное на крови. / И сейчас же в кабину глаза из бинтов заглянули / И спросили: «Куда ты? На запад? Вертайся назад!..» / Я ответить не смог: по обшивке царапнули пули. / Я услышал: «Ложись! Берегись! Проскочили! Бомбят!» / Этот первый налет оказался не так чтобы очень: / Схоронили кого-то, прикрыв его кипой газет, / Вышли чьи-то фигуры - назад, на шоссе - из обочин, / Как лет тридцать спустя, на машину мою поглазеть. / И исчезло шоссе - мой единственный верный фарватер. / Только - елей стволы без обрубленных минами крон. / Бестелесый поток обтекал не спеша радиатор. / Я за сутки пути не продвинулся ни на микрон. / Я уснул за рулем. Я давно разомлел до зевоты. / Ущипнуть себя за ухо или глаза протереть? / В кресле рядом с собой я увидел сержанта пехоты. / «Ишь, трофейная пакость, - сказал он, - удобно сидеть». / Мы поели с сержантом домашних котлет и редиски, / Он опять удивился: откуда такое в войну? / «Я, браток, - говорит, - восемь дней как позавтракал в Минске. / Ну, спасибо, езжай! будет время, опять загляну...» / Он ушел на Восток со своим поредевшим отрядом. / Снова мирное время в кабину вошло сквозь броню. / Это время глядело единственной женщиной рядом. / И она мне сказала: «Устал? Отдохни - я сменю». / Все в порядке, на месте, - мы едем к границе, нас двое. / Тридцать лет отделяет от только что виденных встреч. / Вот забегали щетки, отмыли стекло лобовое, - / Мы увидели знаки, что призваны предостеречь. / Кроме редких ухабов, ничто на войну не похоже. / Только лес молодой, да сквозь снова налипшую грязь / Два огромных штыка полоснули морозом по коже, / Остриями - по мирному - кверху, а не накренясь. / Здесь, на трассе прямой, мне, не знавшему пуль, показалось, / Что и я где-то здесь довоевывал невдалеке. / Потому для меня и шоссе, словно штык, заострялось, / И лохмотия свастик болтались на этом штыке. |
| Цыганская песня / Камнем грусть висит на мне, в омут меня тянет, - / Отчего любое слово больно нынче ранит? / Просто где-то рядом встали табором цыгане / И тревожат душу вечерами. / И, как струны, поют тополя. / Ля-ля-ля-ля, ля-ля, ля-ля-ля-ля! / И звенит, как гитара, земля. / Ля-ля-ля-ля, ля-ля, ля-ля-ля-ля! / Утоплю тоску в реке, украду хоть ночь я, - / Там в степи костры горят и пламя меня манит. / Душу и рубаху - эх! - растерзаю в клочья, - / Только пособите мне, цыгане! / Прогуляю я все до рубля! / Ля-ля-ля-ля, ля-ля, ля-ля-ля-ля! / Пусть поет мне цыганка, шаля. / Ля-ля-ля-ля, ля-ля, ля-ля-ля-ля! / Все уснувшее во мне - струны вновь разбудят, / Все поросшее быльем - да расцветет цветами! / Люди добрые простят, а злые - пусть осудят, - / Я, цыгане, жить останусь с вами! / Ты меня не дождешься, петля! / Ля-ля-ля-ля, ля-ля, ля-ля-ля-ля! / Лейся, песня, как дождь на поля! / Ля-ля-ля-ля, ля-ля, ля-ля-ля-ля! |
| Песня Кэррола / Этот рассказ мы с загадки начнем, / Даже Алиса ответит едва ли, / Что остается от сказки потом, / После того, как ее рассказали? / Где, например, волшебный рожок? / Добрая фея куда улетела? / А? Э... Так-то, дружок, / В этом-то все и дело. / Они не испаряются, они не растворяются, / Рассказанные в сказке, промелькнувшие во сне. / В Страну Чудес волшебную они переселяются, / Мы их, конечно, встретим в этой сказочной стране... / Много неясного в странной стране, / Можно запутаться и заблудиться, / Даже мурашки бегут по спине, / Если представить, что может случиться. / Вдруг будет пропасть и нужен прыжок, / Струсишь ли сразу? Прыгнешь ли смело? / А? Э... Так-то, дружок, / В этом-то все и дело. / Добро и зло в стране чудес - как и везде встречается, / Но только здесь они живут на разных берегах. / Здесь по дорогам разным истории скитаются, / И бегают фантазии на тоненьких ногах. / Ну и последнее: хочется мне, / Чтобы всегда меня вы узнавали, - / Буду я птицей в волшебной стране - / «Птица Додо» меня дети прозвали. / Даже Алисе моей невдомек, / Как упакуюсь я в птичее тело. / А? Э... Так-то, дружок, / В этом-то все и дело. / И не такие странности в Стране Чудес случаются, / В ней нет границ, не нужно плыть, бежать или лететь - / Попасть туда не сложно, никому не запрещается, - / В ней можно оказаться - стоит только захотеть. / * * * / ...Не обрывается сказка концом. / Помнишь, тебя мы спросили вначале: / Что остается от сказки потом - / После того, как ее рассказали? / Может, не все, даже съев пирожок, / Наша Алиса во сне разглядела. / А? Э... Так-то, дружок, / В этом-то все и дело. / И если кто-то снова вдруг проникнуть попытается / В Страну Чудес волшебную в красивом добром сне, - / Тот даже то, что кажется, что только представляется, / Найдет в своей загадочной и сказочной стране. |
| Кони привередливые / Вдоль обрыва, по-над пропастью, по самому по краю / Я коней своих нагайкою стегаю, - погоняю, - / Что-то воздуху мне мало, ветер пью, туман глотаю, / Чую, с гибельным восторгом - пропадаю, пропадаю! / Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее! / Вы тугую не слушайте плеть! / Но что-то кони мне попались привередливые, / И дожить не успел, мне допеть не успеть! / Я коней напою, я куплет допою, - / Хоть немного еще постою на краю!.. / Сгину я, меня пушинкой ураган сметет с ладони, / И в санях меня галопом повлекут по снегу утром. / Вы на шаг неторопливый перейдите, мои кони! / Хоть немного, но продлите путь к последнему приюту! / Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее! / Не указчики вам кнут и плеть. / Но что-то кони мне попались привередливые, / И дожить я не смог, мне допеть не успеть. / Я коней напою, я куплет допою, - / Хоть немного еще постою на краю!.. / Мы успели - в гости к богу не бывает опозданий. / Так что ж там ангелы поют такими злыми голосами? / Или это колокольчик весь зашелся от рыданий, / Или я кричу коням, чтоб не несли так быстро сани? / Чуть помедленнее кони, чуть помедленнее! / Умоляю вас вскачь не лететь! / Но что-то кони мне достались привередливые, / Коль дожить не успел, так хотя бы допеть! / Я коней напою, я куплет допою, - / Хоть немного еще постою на краю!.. |
| Песня о друге / Если друг оказался вдруг / И не друг, и не враг, а - так, / Если сразу не разберешь, / Плох он или хорош, - / Парня в горы тяни - рискни! / Не бросай одного его, / Пусть он в связке в одной с тобой - / Там поймешь, кто такой. / Если парень в горах - не ах, / Если сразу раскис и - вниз, / Шаг ступил на ледник и - сник, / Оступился - и в крик, - / Значит, рядом с тобой - чужой, / Ты его не брани - гони: / Вверх таких не берут, и тут / Про таких не поют. / Если ж он не скулил, не ныл, / Пусть он хмур был и зол, но - шел, / А когда ты упал со скал, / Он стонал, но - держал, / Если шел за тобой, как в бой, / На вершине стоял хмельной, - / Значит, как на себя самого, / Положись на него. |
| Прощание с горами / В суету городов и в потоки машин / Возвращаемся мы - просто некуда деться! / И спускаемся вниз с покоренных вершин, / Оставляя в горах, оставляя в горах свое сердце. / Так оставьте ненужные споры! / Я себе уже все доказал - / Лучше гор могут быть только горы, / На которых еще не бывал. / Кто захочет в беде оставаться один? / Кто захочет уйти, зову сердца не внемля? / Но спускаемся мы с покоренных вершин - / Что же делать, и боги спускались на землю. / Так оставьте ненужные споры! / Я себе уже все доказал - / Лучше гор могут быть только горы, / На которых еще не бывал. / Сколько слов и надежд, сколько песен и тем / Горы будят у нас и зовут нас остаться. / Но спускаемся мы - кто на год, кто совсем, / Потому что всегда мы должны возвращаться. / Так оставьте ненужные споры! / Я себе уже все доказал - / Лучше гор могут быть только горы, / На которых никто не бывал. |
| Холера / Не покупают никакой еды - / Все экономят вынужденно деньги: / Холера косит стройные ряды, - / Но люди вновь смыкаются в шеренги. / Закрыт Кавказ, горит «Аэрофлот», / И в Астрахани лихо жгут арбузы, - / Но от станка рабочий не уйдет, / И крепнут как всегда здоровья узы. / Убытки терпит целая страна, / Но вера есть, все зиждется на вере, - / Объявлена народная война / Одной несчастной, бедненькой холере. / На трудовую вахту встал народ / В честь битвы с новоявленною порчей, - / Но пасаран, холера не пройдет, / Холере - нет, и все, и бал окончен! / Я погадал вчера на даму треф, / Назвав ее для юмора холерой, - / И понял я: холера - это блеф, / Она теперь мне кажется химерой. / Во мне теперь прибавилось ума, / Себя я ощущаю Гулливером, / И понял я: холера - не чума, - / У каждого всегда своя холера! / Уверен я: холере скоро тлеть. / А ну-ка - залп из тысячи орудий! / Вперед! Холерой могут заболеть / Холерики - несдержанные люди. |
| Туман / Сколько чудес за туманами кроется. / Ни подойти, ни увидеть, ни взять. / Дважды пытались, но бог любит троицу, / Ладно, придется ему подыграть. / Выучи намертво, не забывай / И повторяй, как заклинанье: / «Не потеряй веру в тумане, / Да и себя не потеряй!» / Был ведь когда-то туман - наша вотчина, / Многих из нас укрывал от врагов. / Нынче, туман, твоя миссия кончена, / Хватит тайгу запирать на засов! / Выучи намертво, не забывай / И повторяй, как заклинанье: / «Не потеряй веру в тумане, / Да и себя не потеряй!» / Тайной покрыто, молчанием сколото, - / Заколдовала природа-шаман. / Черное золото, белое золото, / Сторож седой охраняет - туман. / Выучи намертво, не забывай / И повторяй, как заклинанье: / «Не потеряй веру в тумане, / Да и себя не потеряй!» / Что же? Выходит - и пробовать нечего? / Перед туманом - ничто человек? / Но от тепла, от тепла человечьего / Даже туман поднимается вверх. / Выучи, вызубри, не забывай / И повторяй, как заклинанье: / «Не потеряй веру в тумане, / Да и себя не потеряй!» |
| Приговоренные к жизни / В дорогу - живо! Или - в гроб ложись. / Да! Выбор небогатый перед нами. / Нас обрекли на медленную жизнь - / Мы к ней для верности прикованы цепями. / А кое-кто поверил второпях - / Поверил без оглядки, бестолково. / Но разве это жизнь - когда в цепях? / Но разве это выбор - если скован? / Коварна нам оказанная милость - / Как зелье полоумных ворожих: / Смерть от своих - за камнем притаилась, / И сзади - тоже смерть, но от чужих. / Душа застыла, тело затекло, / И мы молчим, как подставные пешки, / А в лобовое грязное стекло / Глядит и скалится позор в кривой усмешке. / И если бы оковы разломать - / Тогда бы мы и горло перегрызли / Тому, кто догадался приковать / Нас узами цепей к хваленой жизни. / Неужто мы надеемся на что-то? / А может быть, нам цель не по зубам? / Зачем стучимся в райские ворота / Костяшками по кованным скобам? / Нам предложили выход из войны, / Но вот какую заложили цену: / Мы к долгой жизни приговорены / Через вину, через позор, через измену! / Но стоит ли и жизнь такой цены?! / Дорога не окончена! Спокойно! - / И в стороне от той, большой, войны / Еще возможно умереть достойно. / И рано нас равнять с болотной слизью - / Мы гнезд себе на гнили не совьем! / Мы не умрем мучительною жизнью - / Мы лучше верной смертью оживем! |
| Магадан / Мой друг уехал в Магадан. / Снимите шляпу, снимите шляпу! / Уехал сам, уехал сам, / Не по этапу, не по этапу. / Не то чтоб другу не везло, / Не чтоб кому-нибудь назло, / Не для молвы, что, мол, чудак, / А просто так, а просто так. / Быть может кто-то скажет: - Зря! / Как так - решиться всего лишиться? / Ведь там сплошные лагеря, / А в них убийцы, а в них убийцы! / Ответит он: - Не верь молве. / Их там не больше, чем в Москве. - / Потом уложит чемодан - / И в Магадан, и в Магадан. / Не то чтоб мне не по годам, - / Я б прыгнул ночью из электрички, - / Но я не еду в Магадан, / Забыв привычки, закрыв кавычки. / Я буду петь под струнный звон / Про то, что будет видеть он, / Про то, что в жизни не видал, - / Про Магадан, про Магадан. / Мой друг поехал сам собой, / С него довольно, с него довольно. / Его не будет бить конвой, / Он - добровольно, он - добровольно. / А мне удел от бога дан... / А, может, тоже в Магадан / Уехать с другом заодно / И лечь на дно, и лечь на дно. |
| Гербарий / Чужие карбонарии, / Закушав водку килечкой, / Спешат в свои подполия / Налаживать борьбу, - / А я лежу в гербарии, / К доске пришпилен шпилечкой, / И пальцами до боли я / По дереву скребу. / Корячусь я на гвоздике, / Но не меняю позы. / Кругом - жуки-навозники / И крупные стрекозы, - / По детству мне знакомые - / Ловил я их, копал, / Давил, - но в насекомые / Я сам теперь попал. / Под всеми экспонатами - / Эмалевые планочки, - / Все строго по-научному - / Указан класс и вид... / Я с этими ребятами / Лежал в стеклянной баночке, / Дрались мы, - это к лучшему: / Узнал, кто ядовит. / Я представляю мысленно / Себя в большой постели, - / Но подо мной написано: / «Невиданный доселе»... / Я гомо был читающий, / Я сапиенсом был, / Мой класс - млекопитающий, / А вид... уже забыл. / В лицо ль мне дуло, в спину ли, / В бушлате или в робе я - / Стремился, кровью крашенный, / Обратно к шалашу, - / И на тебе - задвинули / В наглядные пособия, - / Я злой и ошарашенный / На стеночке вишу. / Оформлен как на выданье, / Стыжусь, как ученица, - / Жужжат шмели солидные, / Что надо подчиниться, / А бабочки хихикают / На странный экспонат, / Личинки мерзко хмыкают / И куколки язвят. / Ко мне с опаской движутся / Мои собратья прежние - / Двуногие, разумные, - / Два пишут - три в уме. / Они пропишут ижицу - / Глаза у них не нежные, - / Один брезгливо ткнул в меня / И вывел резюме: / «С ним не были налажены / Контакты, и не ждем их, - / Вот потому он, гражданы, / Лежит у насекомых. / Мышленье в ем не развито, / С ним вечное ЧП, - / А здесь он может разве что / Вертеться на пупе». / Берут они не круто ли?! - / Меня нашли не во поле! / Ошибка это глупая - / Увидится изъян, - / Накажут тех, кто спутали, / Заставят, чтоб откнопили, - / И попаду в подгруппу я / Хотя бы обезьян. / Нет, не ошибка - акция / Свершилась надо мною, - / Чтоб начал пресмыкаться я / Вниз пузом, вверх спиною, - / Вот и лежу, расхристанный, / Разыгранный вничью, / Намеренно причисленный / К ползучему жучью. / А может, все провертится / И вскорости поправится... / В конце концов, ведь досточка - / Не плаха, говорят, - / Все слюбится да стерпится, / Мне даже стала нравиться / Молоденькая осочка / И кокон-шелкопряд. / А мне приятно с осами - / От них не пахнет псиной, / Средь них бывают особи / И с талией осиной. / Да, кстати, и из коконов / Родится что-нибудь / Такое, что из локонов / И что имеет грудь... / Червяк со мной не кланится, / А оводы со слепнями / Питают отвращение / К навозной голытьбе, - / Чванливые созданьица / Довольствуются сплетнями, - / А мне нужны общения / С подобными себе! / Пригрел сверчка-дистрофика - / Блоха сболтнула, гнида, - / И глядь - два тертых клопика / Из третьего подвида, - / Сверчок полузадушенный / Вполсилы свиристел, / Но за покой нарушенный / На два гвоздочка сел. / Паук на мозг мой зарится, / Клопы кишат - нет роздыха, / Невестой хороводится / Красивая оса... / Пусть что-нибудь заварится, / А там - хоть на три гвоздика, - / А с трех гвоздей, как водится, / Дорога - в небеса. / В мозгу моем нахмуренном / Страх льется по морщинам: / Мне станет шершень шурином - / А что мне станет сыном?.. / Я не желаю, право же, / Чтоб трутень был мне тесть! / Пора уже, пора уже / Напрячься и воскресть! / Когда в живых нас тыкали / Булавочками колкими - / Махали пчелы крыльями, / Пищали муравьи, - / Мы вместе горе мыкали - / Все проткнуты иголками, - / Забудем же, кем были мы, / Товарищи мои! / Заносчивый немного я, / Но - в горле горечь комом: / Поймите, я, двуногое, / Попало к насекомым! / Но кто спасет нас, выручит, / Кто снимет нас с доски?! / За мною - прочь со шпилечек, / Товарищи жуки! / И, как всегда в истории, / Мы разом спины выгнули, - / Хоть осы и гундосили, / Но кто силен, тот прав, - / Мы с нашей территории / Клопов сначала выгнали / И паучишек сбросили / За старый книжный шкаф. / Скандал в мозгах уляжется, / Зато у нас все дома, / И поживают, кажется, / Уже не насекомо. / А я - я нежусь ванночкой / Без всяких там обид... / Жаль, над моею планочкой / Другой уже прибит. |
| Песня Билла Сиггера / Вот это да, вот это да! / Сквозь мрак и вечность-решето / Из зала Страшного суда / Явилось то - не знаю что. / Играйте туш! Быть может, он - / Умерший муж несчастных жен, / Больных детей больной отец, / Благих вестей шальной гонец. / Вот это да, вот это да! / Спустился к нам - не знаем кто, - / Как снег на голову суда, / Упал тайком, инкогнито! / Но кто же он? Хитрец и лгун? / Или - шпион, или колдун? / Каких дворцов он господин, / Каких отцов заблудший сын? / Вот это да, вот это да! / И я спросил, как он рискнул, - / Из ниоткуда в никуда / Перешагнул, перешагнул? / Он мне: «Внемли!» И я внимал, / Что он с Земли вчера сбежал, / Решил: «Нырну я в гладь и тишь!» / Но в тишину без денег - шиш! / Мол, прошмыгну как мышь, как вошь, / Но в тишину не прошмыгнешь! / Вот это да, вот это да! / Он повидал печальный край, - / В аду - бардак и лабуда, - / И он опять - в наш грешный рай. / Итак, оттуда он удрал, / Его Иуда обыграл - / И в «тридцать три», и в «сто одно». / Смотри, смотри! Он видел дно, / Он видел ад, но сделал он / Свой шаг назад - и воскрешен! / Вот это да, вот это да! / Прошу любить, играйте марш! / Мак-Кинли - маг, суперзвезда, / Мессия наш, мессия наш! / Владыка тьмы его отверг, / Но примем мы - он человек! / Душ не губил сей славный муж, / Самоубийство - просто чушь, / Хоть это дешево и враз - / Не проведешь его и нас! / Вот это да, вот это да! / Вскричал петух, и пробил час. / Мак-Кинли - бог, суперзвезда, - / Он - среди нас, он - среди нас! / Он рассудил, что Вечность - хлам, / И запылил на свалку к нам. / Он даже спьяну не дурил, / Марихуану не курил, / И мы хотим отдать концы, / Мы бегством мстим, мы - беглецы! / Вот это да! Вот это да! |
| Случаи / Мы все живем как будто, но / Не будоражат нас давно / Ни паровозные свистки, / Ни пароходные гудки. / Иные - те, кому дано, - / Стремятся вглубь - и видят дно, - / Но - как навозные жуки / И мелководные мальки... / А рядом случаи летают, словно пули, - / Шальные, запоздалые, слепые, на излете, - / Одни под них подставиться рискнули - / И сразу: кто - в могиле, кто - в почете. / А мы - так не заметили / И просто увернулись, - / Нарочно, по примете ли - / На правую споткнулись. / Средь суеты и кутерьмы - / Ах, как давно мы не прямы! - / То гнемся бить поклоны впрок, / А то - завязывать шнурок... / Стремимся вдаль проникнуть мы, - / Но даже светлые умы / Все размещают между строк - / У них расчет на долгий срок... / А рядом случаи летают, словно пули, - / Шальные, запоздалые, слепые, на излете, - / Одни под них подставиться рискнули - / И сразу: кто - в могиле, кто - в почете. / А мы - так не заметили / И просто увернулись, - / Нарочно, по примете ли - / На правую споткнулись. / Стремимся мы подняться ввысь - / Ведь думы наши поднялись, - / И там царят они, легки, / Свободны, вечны, высоки. / И так нам захотелось ввысь, / Что мы вчера перепились - / И горьким дымам вопреки / Мы ели сладкие куски... / А рядом случаи летают, словно пули, - / Шальные, запоздалые, слепые, на излете, - / Одни под них подставиться рискнули - / И сразу: кто - в могиле, кто - в почете. / А мы - так не заметили / И просто увернулись, - / Нарочно, по примете ли - / На правую споткнулись. / Открытым взломом, без ключа, / Навзрыд об ужасах крича, / Мы вскрыть хотим подвал чумной - / Рискуя даже головой. / И трезво, а не сгоряча / Мы рубим прошлое с плеча, - / Но бьем расслабленной ругой, / Холодной, дряблой - никакой. / А рядом случаи летают, словно пули, - / Шальные, запоздалые, слепые, на излете, - / Одни под них подставиться рискнули - / И сразу: кто - в могиле, кто - в почете. / А мы - так не заметили / И просто увернулись, - / Нарочно, по примете ли - / На правую споткнулись. / Приятно сбросить гору с плеч - / И все на божий суд извлечь, / И руку выпростать, дрожа, / И показать - в ней нет ножа, - / Не опасаясь, что картечь / И безоружных будет сечь. / Но нас, железных, точит ржа - / И психология ужа... / А рядом случаи летают, словно пули, - / Шальные, запоздалые, слепые, на излете, - / Одни под них подставиться рискнули - / И сразу: кто - в могиле, кто - в почете. / А мы - так не заметили / И просто увернулись, - / Нарочно, по примете ли - / На правую споткнулись. |
| Пожары / Пожары над страной все выше, жарче, веселей, / Их отблески плясали - два притопа, три прихлопа, / Но вот Судьба и Время пересели на коней, / А там - в галоп, под пули в лоб, - / И мир ударило в озноб / От этого галопа. / Шальные пули злы, слепы и бестолковы, / А мы летели вскачь - они за нами влет. / Расковывались кони, и горячие подковы / Летели в пыль на счастье тем, кто их потом найдет. / Увертливы поводья, словно угри, / И спутаны и волосы и мысли на бегу, / А ветер дул - и расправлял нам кудри, / И расплетал извилины в мозгу. / Ни бегство от огня, ни страх погони ни при чем, / А Время подскакало, и Фортуна улыбалась, / И сабли седоков скрестились с солнечным лучом, - / Седок - поэт, а конь - пегас. / Пожар померк, потом погас, / А скачка разгоралась. / Еще не видел свет подобного аллюра, - / Копыта били дробь, трезвонила капель. / Помешанная на крови слепая пуля-дура / Прозрела, поумнела вдруг и чаще била в цель. / И кто кого - азартней перепляса, / И кто скорее - в этой скачке опоздавших нет, / А ветер дул, с костей сдувая мясо / И радуя прохладою скелет. / Удача впереди и исцеление больным, / Впервые скачет Время напрямую - не по кругу, / Обещанное «завтра» будет горьким и хмельным. / Легко скакать, врага видать, / И друга тоже - благодать! / Судьба летит по лугу! / Доверчивую Смерть вкруг пальца обернули - / Замешкалась она, забыв махнуть косой, - / Уже не догоняли нас и отставали пули... / Удастся ли умыться нам не кровью, а росой? / Пел ветер все печальнее и глуше, / Навылет Время ранено, досталось и Судьбе. / Ветра и кони, и тела и души / Убитых выносили на себе. |
| Памятник / Я при жизни был рослым и стройным, / не боялся ни слова, ни пули / и в привычные рамки не лез, / но с тех пор, как считаюсь покойным, / охромили меня и согнули, / к пьедесталу прибив «Ахиллес». / Не стряхнуть мне гранитного мяса / и не вытащить из постамента / Ахиллесову эту пяту, / и железные ребра каркаса / мертво схвачены слоем цемента, - / только судороги по хребту. / Я хвалился косою саженью - / нате, смерьте! - / Я не знал, что подвергнусь суженью / после смерти. / Но в обычные рамки я всажен, - / на спор вбили, / а косую неровную сажень - / распрямили. / И с меня, когда взял я да умер, / живо маску посмертную сняли / расторопные члены семьи, / И - не знаю, кто их надоумил, - / только с гипса вчистую стесали / азиатские скулы мои. / Мне такое не мнилось, не снилось, / и считал я, что мне не грозило / оказаться всех мертвых мертвей, - / но поверхность на слепке лоснилась, / и могильною скукой сквозило / из беззубой улыбки моей. / Я при жизни не клал тем, кто хищный, / в пасти палец, / подходившие с меркой обычной - / опасались, / но по снятии маски посмертной - / тут же в ванной - / гробовщик подошел ко мне с меркой / деревянной... / А потом, по прошествии года, - / как венец моего исправленья - / крепко сбитый литой монумент / при огромном скопленье народа / открывали под бодрое пенье - / под мое - с намагниченных лент. / Тишина надо мной раскололась - / из динамиков хлынули звуки, / с крыш ударил направленный свет, / мой отчаяньем сорванный голос / современные средства науки / превратили в приятный фальцет. / Я немел, в покрывало упрятан, - / все там будем! / Я орал в то же время кастратом / в уши людям. / Саван сдернули - как я обужен, / Нате, смерьте! / Неужели такой я вам нужен / после смерти?! / Командора шаги злы и гулки. / Я решил: как во времени оном - / не пройтись ли, по плитам звеня? / И шарахнулись толпы в проулки, / когда вырвал я ногу со стоном, / и осыпались камни с меня. / Накренился я - гол, безобразен, / но и падая - вылез из кожи, / дотянулся железной клюкой, / и, когда уже грохнулся наземь, / из разодранных рупоров все же / прохрипел я похоже: «Живой!» / И паденье меня и согнуло, / и сломало, / но торчат мои острые скулы / из металла! / Не сумел я, как было угодно, - / шито-крыто. / Я, напротив, ушел всенародно / из гранита. |
| Честь шахматной короны-I. Подготовка / Я кричал: «Вы что там, обалдели? - / Уронили шахматный престиж!» / Мне сказали в нашем спортотделе: / «Вот, прекрасно - ты и защитишь! / Но учти, что Фишер очень ярок, / Даже спит с доскою - сила в нем, / Он играет чисто, без помарок...» / Ничего, я тоже не подарок: / У меня в запасе - ход конем. / Ох вы, мускулы стальные, / Пальцы цепкие мои! / Эх, резные, расписные / Деревянные ладьи! / Друг мой, футболист, учил: «Не бойся, - / Он к таким партнерам не привык. / За тылы и центр не беспокойся, / А играй по краю - напрямик!..» / Я налег на бег, на стометровки, / В бане вес согнал, отлично сплю, / Были по хоккею тренировки... / В общем, после этой подготовки - / Я его без мата задавлю! / Ох вы, сильные ладони, / Мышцы крепкие спины! / Эх вы кони мои, кони, / Ох вы, милые слоны! / «Не спеши и, главное, не горбись, - / Так боксер беседовал со мной. - / В ближний бой не лезь, работай в корпус, / Помни, что коронный твой - прямой». / Честь короны шахматной - на карте, / Он от пораженья не уйдет: / Мы сыграли с Талем десять партий - / В преферанс, в очко и на биллиарде, - / Таль сказал: «Такой не подведет!» / Ох, рельеф мускулатуры! / Дельтовидные - сильны! / Что мне его легкие фигуры, / Эти кони да слоны! / И в буфете, для других закрытом, / Повар успокоил: «Не робей! / Ты с таким прекрасным аппетитом / Враз проглотишь всех его коней! / Ты присядь перед дорогой дальней - / И бери с питанием рюкзак. / На двоих готовь пирог пасхальный: / Этот Шифер - хоть и гениальный, / А небось покушать не дурак!» / Ох, мы - крепкие орешки! / Мы корону - привезем! / Спать ложусь я - вроде пешки, / Просыпаюся - ферзем! |
| Честь шахматной короны-II. Игра / Только прилетели - сразу сели. / Фишки все заранее стоят. / Фоторепортеры налетели - / И слепят, и с толку сбить хотят. / Но меня и дома - кто положит? / Репортерам с ног меня не сбить!.. / Мне же неумение поможет: / Этот Шифер ни за что не сможет / Угадать, чем буду я ходить. / Выпало ходить ему, задире, - / Говорят, он белыми мастак! / Сделал ход с e2 на e4... / Что-то мне знакомое... Так-так! / Ход за мной - что делать?! Надо, Сева, - / Наугад, как ночью по тайге... / Помню - всех главнее королева: / Ходит взад-вперед и вправо-влево, / Ну а кони вроде - только буквой «Г». / Эх, спасибо заводскому другу - / Научил, как ходят, как сдают... / Выяснилось позже - я с испугу / Разыграл классический дебют! / Все следил, чтоб не было промашки, / Вспоминал все повара в тоске. / Эх, сменить бы пешки на рюмашки - / Живо б прояснилось на доске! / Вижу, он нацеливает вилку - / Хочет съесть, - и я бы съел ферзя... / Под такой бы закусь - да бутылку! / Но во время матча пить нельзя. / Я голодный, посудите сами: / Здесь у них лишь кофе да омлет, - / Клетки - как круги перед глазами, / Королей я путаю с тузами / И с дебютом путаю дуплет. / Есть примета - вот я и рискую: / В первый раз должно мне повезти. / Да я его замучу, зашахую - / Мне бы только дамку провести! / Не мычу, не телюсь, весь - как вата. / Надо что-то бить - уже пора! / Чем же бить? Ладьею - страшновато, / Справа в челюсть - вроде рановато, / Неудобно - первая игра. / ...Он мою защиту разрушает - / Старую индийскую - в момент, - / Это смутно мне напоминает / Индо-пакистанский инцидент. / Только зря он шутит с нашим братом, / У меня есть мера, даже две: / Если он меня прикончит матом, / Я его - через бедро с захватом, / Или - ход конем по голове! / Я еще чуток добавил прыти - / Все не так уж сумрачно вблизи: / В мире шахмат пешка может выйти - / Если тренируется - в ферзи! / Шифер стал на хитрости пускаться: / Встанет, пробежится и - назад; / Предложил турами поменяться, - / Ну, еще б ему меня не опасаться - / Я же лежа жму сто пятьдесят! / Я его фигурку смерил оком, / И когда он объявил мне шах - / Обнажил я бицепс ненароком, / Даже снял для верности пиджак. / И мгновенно в зале стало тише, / Он заметил, что я привстаю... / Видно, ему стало не до фишек - / И хваленый пресловутый Фишер / Тут же согласился на ничью. |
| О нашей встрече... / О нашей встрече что там говорить! - / Я ждал ее, как ждут стихийных бедствий, - / Но мы с тобою сразу стали жить, / Не опасаясь пагубных последствий. / Я сразу сузил круг твоих знакомств, / Одел, обул и вытащил из грязи, - / Но за тобой тащился длинный хвост - / Длиннющий хвост твоих коротких связей. / Потом, я помню, бил друзей твоих: / Мне с ними было как-то неприятно, - / Хотя, быть может, были среди них / Наверняка отличные ребята. / О чем просила - делал мигом я, - / Мне каждый час хотелось ночью брачной. / Из-за тебя под поезд прыгал я, / Но, слава богу, не совсем удачно. / И если б ты ждала меня в тот год, / Когда меня отправили «на дачу», - / Я б для тебя украл весь небосвод / И две звезды Кремлевские в придачу. / И я клянусь - последний буду гад! - / Не ври, не пей - и я прощу измену, - / И подарю тебе Большой театр / И Малую спортивную арену. / А вот теперь я к встрече не готов: / Боюсь тебя, боюсь ночей интимных - / Как жители японских городов / Боятся повторенья Хиросимы. |
| Почему аборигены съели Кука / Не хватайтесь за чужие талии, / Вырвавшись из рук своих подруг... / Вспомните, как к берегам Австралии / Подплывал покойный ныне Кук. / Как в кружок, усевшись под азалии, / Поедом, с восхода до зари, / Ели в этой солнечной Австралии / Друга дружку злые дикари. / Но почему аборигены съели Кука? / За что - неясно, молчит наука. / Мне представляется совсем простая штука: / Хотели кушать - и съели Кука. / Есть вариант, что ихний вождь - большая бука - / Кричал, что очень вкусный кок на судне Кука! / Ошибка вышла, - вот о чем молчит наука: / Хотели кока, а съели Кука. / И вовсе не было подвоха или трюка: / Вошли без стука, почти без звука, / Пустили в действие дубинку из бамбука, / Тюк! - прямо в темя, - и нету Кука. / Но есть, однако же, еще предположенье, - / Что Кука съели из большого уваженья, / Что всех науськивал колдун, хитрец и злюка: / - Ату, ребята! Хватайте Кука! / Кто уплетет его без соли и без лука, / Тот сильным, смелым, добрым будет, вроде Кука!.. - / Кому-то под руку попался каменюка, / Метнул, гадюка, - и нету Кука. / А дикари теперь заламывают руки, / Ломают копья, ломают луки, / Сожгли и бросили дубинки из бамбука, - / Переживают, что съели Кука. |
| Вершина / Здесь вам не равнина - здесь климат иной. / Идут лавины одна за одной, / И здесь за камнепадом ревет камнепад. / И можно свернуть, обрыв обогнуть, - / Но мы выбираем трудный путь, / Опасный, как военная тропа. / Кто здесь не бывал, кто не рисковал - / Тот сам себя не испытал, / Пусть даже внизу он звезды хватал с небес. / Внизу не встретишь, как не тянись, / За всю свою счастливую жизнь / Десятой доли таких красот и чудес. / Нет алых роз и траурных лент, / И не похож на монумент / Тот камень, что покой тебе подарил. / Как Вечным огнем, сверкает днем / Вершина изумрудным льдом, / Которую ты так и не покорил. / И пусть говорят - да, пусть говорят! / Но нет - никто не гибнет зря, / Так - лучше, чем от водки и от простуд. / Другие придут, сменив уют / На риск и непомерный труд, - / Пройдут тобой не пройденый маршрут. / Отвесные стены - а ну, не зевай! / Ты здесь на везение не уповай. / В горах ненадежны ни камень, ни лед, ни скала. / Надеемся только на крепость рук, / На руки друга и вбитый крюк, / И молимся, чтобы страховка не подвела. / Мы рубим ступени. Ни шагу назад! / И от напряженья колени дрожат, / И сердце готово к вершине бежать из груди. / Весь мир на ладони - ты счастлив и нем / И только немного завидуешь тем, / Другим - у которых вершина еще впереди. |
| В.Абрамову / Вот и разошлись пути-дороги вдруг: / Один - на север, другой - на запад, - / Грустно мне, когда уходит друг / Внезапно, внезапно. / Ушел, - невелика потеря / Для многих людей. / Не знаю, как другие, а я верю, / Верю в друзей. / Наступило время неудач, / Следы и души заносит вьюга, / Все из рук плохо - плач не плач, - / Нет друга, нет друга. / Ушел, - невелика потеря / Для многих людей. / Не знаю, как другие, а я верю, / Верю в друзей. / А когда вернется друг назад / И скажет: «Ссора была ошибкой», / Бросим на минувшее мы взгляд / С улыбкой, с улыбкой. / Ушло, - невелика потеря / Для многих людей... / Не знаю, как другие, а я верю, / Верю в друзей. |
| Черные бушлаты / За нашей спиной остались паденья, закаты, / Ну хоть бы ничтожный, ну хоть бы невидимый взлет! / Мне хочется верить, что черные наши бушлаты / Дадут нам возможность сегодня увидеть восход. / Сегодня на людях сказали: «Умрите геройски!» / Попробуем - ладно! Увидим, какой оборот. / Я только подумал, чужие куря папироски: / «Тут кто как сумеет, - мне важно увидеть восход.» / Особая рота - особый почет для сапера. / Не прыгайте с финкой на спину мою из ветвей, / Напрасно стараться, - я и с перерезанным горлом / Сегодня увижу восход до развязки своей. / Прошли по тылам мы, держась, чтоб не резать их сонных, / И вдруг я заметил, когда прокусили проход, - / Еще несмышленый, зеленый, но чуткий подсолнух / Уже повернулся верхушкой своей на восход. / За нашей спиною в шесть тридцать остались - я знаю, - / Не только паденья, закаты, но взлет и восход. / Два провода голых, зубами скрипя, зачищаю, - / Восхода не видел, но понял: вот-вот - и взойдет. / ...Уходит обратно на нас поредевшая рота. / Что было - не важно, а важен лишь взорваный форт. / Мне хочется верить, что грубая наша работа / Вам дарит возможность беспошлинно видеть восход. |
| Дайте собакам мяса / Дайте собакам мяса - / Может, они подерутся. / Дайте похмельным кваса - / Авось они перебьются. / Чтоб не жиреть воронам - / Ставьте побольше пугал. / А чтоб любить влюбленным / Дайте укромный угол. / В землю бросайте зерна - |